мышц.

— Мазь у нас есть.

— Я почему-то не сомневался.

Когда они вернулись к дому, Сергей Павлович позвал Вениамина в гараж. Лика насторожилась, но отец только махнул рукой:

— Не переживай. Без приседаний.

Гараж оказался отдельным царством. Велосипеды, инструменты, насосы, шлемы, коробки с аккуратными подписями. У Вениамина дома инструменты жили по принципу «кто выжил, тот в ящике». Здесь же каждый ключ, кажется, имел прописку.

Сергей Павлович снял с крюка небольшой набор для ремонта велосипеда.

— Держите.

— Мне?

— Вам. Лика говорила, у вас цепь слетала.

Вениамин смутился.

— Было один раз.

— Один раз достаточно, чтобы подготовиться ко второму.

— Логично.

— Там мультитул, запасная камера, заплатки. И маленький фонарь. В дороге пригодится.

Вениамин принял набор осторожно. Почему-то этот подарок тронул его сильнее, чем если бы ему вручили дорогую вещь. В нём было признание. Суровое, молчаливое, мужское: «Ты пока не идеален, но тебя можно допустить к маршруту».

— Спасибо, Сергей Павлович.

— Лика у нас сильная, — сказал отец тихо. — Но сильным людям тоже нужен кто-то, рядом с кем можно не держать строй каждую минуту.

Вениамин поднял взгляд.

— Я постараюсь быть таким человеком.

— Не постарайтесь. Будьте.

Опять этот голос. Без давления, но с весом.

— Буду, — сказал Вениамин.

Сергей Павлович кивнул.

— Тогда чай с пирогом. Настоящая часть экзамена.

— А я думал, забег был настоящей.

— Забег — это вступительное испытание.

— Понимаю. Главная проверка — пережить семейное чаепитие.

— Именно.

За вторым чаем стало совсем тепло. Пирог Паши оказался принят с уважением. Елена Викторовна даже попросила передать мальчику благодарность и сказала, что у него «правильное стратегическое мышление».

Вениамин тут же написал Паше сообщение: «Пирог сработал. Ты гений».

Ответ пришёл почти сразу: «Я знаю. Ты жив?»

Вениамин посмотрел на свои ноги под столом. Они были на месте, но морально уже лежали.

«Технически да».

Паша прислал смеющийся смайлик и следом: «Отец Лики заставил бегать?»

«Пять км».

Пауза.

«Пап, если ты женишься, я буду уважать эту семью, но на каникулы туда без предварительной подготовки не поеду».

Вениамин улыбнулся.

— Паша? — спросила Лика.

— Да. Интересуется, цел ли я.

— И что ты ответил?

— Что технически да.

Она тихо рассмеялась и под столом коснулась его колена своим. Случайно или нет — неважно. Вениамин почувствовал это касание так ясно, будто весь день был не про планку, не про пять километров и не про сурового Сергея Павловича. А про то, что он всё глубже входил в её жизнь. Не гостем на час. Не случайным спутником. А человеком, которому показывают дом, родителей, детские фотографии и даже семейный турник.

Когда пришло время уезжать, Елена Викторовна обняла Лику, потом неожиданно обняла и Вениамина.

— Приезжайте ещё.

— Спасибо. С удовольствием.

— В следующий раз без забега, — сказала Лика строго, глядя на отца.

Сергей Павлович сделал вид, что задумался.

— Хорошо. Велопрогулка.

— Папа!

— Лёгкая.

Вениамин поднял палец.

— Я уже знаю, что в вашей семье слово «лёгкая» надо проверять через адвоката.

Елена Викторовна рассмеялась, Сергей Павлович усмехнулся, а Лика закатила глаза, но улыбалась.

Перед отъездом отец Лики ещё раз пожал Вениамину руку. На этот раз Вениамин был готов. Почти.

— До встречи, — сказал Сергей Павлович.

— До встречи.

— Шнурки проверяйте.

— Обязательно.

Они сели в машину. Лика пристегнулась, но не сразу сказала ехать. Несколько секунд она просто смотрела на него.

— Ты сегодня был очень упрямый.

— Я перенимаю лучшее.

— И очень смешной.

— Это от кислородного голодания.

— И очень… хороший.

Вениамин повернул к ней голову.

— Это уже не кислородное?

— Нет.

Она наклонилась и поцеловала его в щёку. Быстро, мягко, почти невесомо. Но у Вениамина в груди что-то щёлкнуло громче, чем замок ремня безопасности.

— Спасибо, что выдержал.

— Ради тебя я, кажется, могу выдержать многое. Но если твои родители пригласят меня на «лёгкий заплыв», я заранее составлю завещание.

— Не драматизируй.

— Лика, твоя мама трёхкратная чемпионка по триатлону, а папа хранит секундомер так, будто это фамильная реликвия. Я не драматизирую, я адаптируюсь.

Она смеялась почти всю дорогу до трассы.

А Вениамин ехал и чувствовал каждую мышцу. Плечи ныли. Ноги гудели. Спина периодически напоминала, что планка была ошибкой, но гордой. В бардачке лежал подаренный Сергеем Павловичем ремонтный набор. На заднем сиденье — пустая коробка из-под пирога. Рядом сидела Лика, спокойная, довольная и какая-то домашняя в мягком свете заката.

— О чём думаешь? — спросила она.

Вениамин посмотрел на дорогу.

— О том, что теперь я точно понял, в какую семью попал.

— И?

— И мне, видимо, придётся купить нормальные беговые кроссовки.

Лика улыбнулась.

— Испугался?

Он подумал. Честно подумал. Вспомнил планку, лесной подъём, шнурок, взгляд Сергея Павловича, тёплые руки Елены Викторовны, фотографии маленькой Лики на велосипеде и её тихое «я рядом».

— Да, — сказал он. — Очень.

Она приподняла бровь.

— Но?

— Но уходить не хочу.

Лика отвернулась к окну, и Вениамин заметил, как она улыбается. Не победно, не иронично, а по-настоящему счастливо.

— Тогда добро пожаловать в семью железных людей, Вениамин.

Он кивнул, включая поворотник.

— Спасибо. Только можно я начну с алюминиевого уровня?

— Посмотрим.

— Вот это «посмотрим» звучит как угроза.

— Как мотивация.

— У вас в семье всё угроза, если добавить слово «мотивация».

Лика снова рассмеялась.

И пока машина неслась обратно в город, Вениамин вдруг понял: хаос его прежней жизни не исчез окончательно. Он всё ещё мог забыть ключи, перепутать носки и случайно купить кофе без кофеина, что само по себе преступление против утра. Но теперь в этом хаосе появился маршрут. Сложный, иногда болезненный, с подъёмами, развязанными шнурками и людьми, которые проверяют тебя не для того, чтобы унизить, а чтобы понять, выдержишь ли ты рядом с ними.

Он выдержал.

Пока что.

А завтра, конечно, он не сможет встать с кровати без звуков старого дивана, но это уже были технические детали.

Главное — он возвращался в город с Ликой рядом, с ремонтным набором в бардачке и с совершенно ясным осознанием: он попал не просто в спортивную семью.

Он попал в семью, где любят на выносливость.

И, кажется, был готов тренироваться.

Бонус. Городской веломарафон: Звезда в розовом