же долю секунды он увидел, как тело этого худощавого юноши с ледяным лицом наливается свинцовой тяжестью. Движения незнакомца стали пугающе вязкими, словно ему наживую подрезали крылья. А «Стальной» Маквити тем временем из последних сил попытался уйти в перекат, отчаянно силясь избежать новой волны «Святого света».

Но уже в следующее мгновение Сколл опешил: фигура юноши внезапно утратила и вес, и объем. Обернувшись жалким бумажным человечком, она под гнетом незримой мощи рухнула на землю, намертво впечатавшись в раскисшую от растаявшего льда грязь.

Истинный Клейн соткался из пустоты совершенно с другой стороны. Неумолимо сокращая дистанцию, он резкими, выверенными движениями большого и среднего пальцев трижды высек искру.

Щелк! Щелк! Щелк!

Темно-золотая брошь в форме солнечной птицы на его груди полыхнула серией ослепительных вспышек, щедро напитывая невидимые воздушные пули сокрушительной мощью очищения.

Бах! Бах! Бах! Три снаряда, выпущенные единой, молниеносной очередью, со свистом прошили пространство. Они безошибочно вонзились в всё еще заторможенного «Стального» Маквити, разорвав ему правую часть груди. Пробив наполовину расплавленную плоть и мышцы, пули оставили после себя чудовищную, зияющую пробоину, из которой во все стороны хищно брызнули языки золотистого пламени.

Вжик! Вжик! Вжик! Сколл один за другим метал свои бритвенно-острые хирургические скальпели, однако Клейн, демонстрируя поистине акробатическую прыть и виртуозно меняя траекторию, играючи уклонился от каждого лезвия.

К этому времени «Стальной» Маквити наконец пришел в себя. Опершись ладонью о землю, он тяжело поднялся на ноги и с первобытной яростью бросился на врага. Пират вознамерился пустить в ход свой главный козырь — мастерство ближнего боя и аномальную, непробиваемую крепость тела, которому были нипочем любые удары.

Под его сапогами вновь начала стремительно расползаться ледяная корка, а кулаки окутались густым, тошнотворным смрадом гниения.

И в этот самый миг он вновь узрел, как в темно-карих глазах Клейна вспыхнули две разящие искры. Подобно выпущенным пулям, две молнии сорвались с места, вонзившись прямо ему в зрачки.

«Стальной» Маквити рефлекторно запрокинул голову и до скрипа стиснул челюсти. Из его носа, рта и ушей ключом забила густая алая кровь, вперемешку с ошметками расплавленной ранее кожи.

Клейн успел сменить «выпасаемую» душу еще в ту секунду, когда посылал в цель свои воздушные пули.

И это вновь был «Дознаватель»! И вновь — «Ментальный прокол»!

В схватке с такими бронированными ублюдками, как «Живые мертвецы», удары по духовному телу были куда эффективнее!

Под градом этих сокрушительных атак «Стальной» Маквити не только впал в кратковременное оцепенение, но и окончательно утратил последние капли рассудка. Его лицо густо поросло жесткой черной шерстью, ногти и клыки стремительно, с хрустом удлинились, а сама плоть заизвивалась, отчаянно силясь срастись. Смуглая кожа выцвела до мертвенной бледности, и пират в одночасье переродился в самого настоящего, обезумевшего, изнывающего от жажды крови живого мертвеца!

Не упуская столь безупречного шанса, Клейн хищным рывком сократил дистанцию. Слегка пригнувшись, он молниеносно проскользнул с правой стороны от «Стального» Маквити, едва не коснувшись его плечом. И прямо на ходу, отработанным движением вогнал зажатый в ладони предмет точнехонько в ту самую чудовищную, зияющую рану, что сам же и проделал.

То был стеклянный флакон, наглухо обмотанный несколькими обычными латунными пулями, до краев наполненный щедрой порцией «Солнечной святой воды», которую Клейн припас загодя!

Пф-ф!

Не замедляя бега ни на секунду, Клейн играючи сорвал очередную попытку Сколла взять его под ментальный контроль.

Круто развернувшись на каблуках, сыщик оказался прямо за спиной у «Стального» Маквити. Теперь они стояли спина к спине.

Щелк! Юноша вскинул правую руку и высек искру, опередив пирата всего на долю секунды — тот так и не успел выдрать флакон из своей плоти.

Бум!

Раздался глухой хлопок, и вырвавшееся багровое пламя вдребезги разнесло и без того хрупкое стекло. Вся эта первозданная «Солнечная святая вода» бурным потоком хлынула прямо в нутро «Стального» Маквити.

Прославленный корсар, чья голова оценивалась в баснословные шесть тысяч фунтов, вмиг застыл как вкопанный, исторгая из горла надрывные, полные невыносимой муки хрипы.

С тяжелым стуком он рухнул на колени. Из его разорванной плоти непрерывным потоком повалил густой черно-зеленый дым, бесследно растворяясь в ночном воздухе.

Узрев эту картину, Сколл помрачнел. Мгновенно выудив из-за пазухи отливающий черным железом амулет, он глухо выплюнул слово на древнем гермесе:

— Визг!

Оберег с треском разлетелся на куски и бесследно испарился, завершив кровавый ритуал жертвоприношения.

Незримая звуковая волна, подобно ревущему цунами, ударила во все стороны, в ту же долю секунды вонзившись в барабанные перепонки всех, кто находился поблизости.

В голове Клейна оглушительно зазвенело, а из носа потянуло ледяным сквозняком — наружу проступили капли крови. Парящему на ковре-самолете «Кровавому Шипу» Хантли повезло и того меньше: с перекошенным от агонии лицом он в судорогах повалился навзничь, не в силах даже издать предсмертный вопль. И лишь затаившийся на соседней крыше «Пылающий» Даниц остался невредим. Растянув губы в хищной усмешке, пират метнул вниз до предела сжатый, ослепительно-белый огненный шар.

Снаряд безупречно точно обрушился на бьющегося в конвульсиях Хантли, детонировав с оглушительным, сокрушительным ревом.

Куски плоти веером брызнули во все стороны. Объятые багровым пламенем оторванные пальцы, лодыжки и даже голова градом посыпались вниз. Лишившийся хозяина артефакт мгновенно потерял управление, начав медленно, неумолимо планировать к земле.

Сколл, виртуозно воспользовавшись этой суматохой, без малейших колебаний развернулся и дал деру.

Однако к своему глубочайшему, леденящему ужасу он обнаружил: тот самый монстр, что стер в порошок «Стального» Маквити за какие-то жалкие десять секунд, даже не подумал мешкать. Круто развернувшись, он пулей бросился в погоню!

«Как такое возможно⁈ Это же амулет „Визга“, выкованный самим адмиралом!» Впрочем, ломать голову над этой загадкой Сколлу было недосуг. Выжимая из мышц все соки, он на всех парах мчался к соседней улице.

И в этот самый миг его череп словно со всего маху огрели тяжеленной дубиной. Разрывающая, невыносимая боль прошила всё тело, скрутив корсара в жестоком спазме.

В глазах Клейна стремительно погасли разящие молнии. Вскинув правую руку, сыщик высек очередной, звонкий щелчок пальцами.

Бах!

Воздушная пуля со свистом преодолела десяток метров, с ювелирной точностью вонзившись Сколлу прямо в затылок.

Корсар, в отличие от «Стального», отнюдь не обладал нечеловеческой выносливостью. В глазах у него мгновенно померкло, и он медленно, словно тряпичная кукла, осел на мостовую.

Клейн в несколько стремительных шагов нагнал поверженного врага. Вскинув левую ладонь, он позволил трепещущему от предвкушения «Ползучему голоду» приступить к долгожданному пиршеству.

«Мне доводилось вкушать яростный рев Истинного Творца и внимать отчаянным мольбам мистера Двери. Моя