Абсолютно беззвучно скрытый в баллоне газ начал стремительно сочиться в соседнее помещение.

Это был тот самый анестезирующий газ вампиров, которым его любезно снабдил «Луна» Эмлин!

Мощи этого дурмана с лихвой хватало, чтобы свалить с ног крепкого простолюдина, Потустороннего девятой Последовательности, делающего ставку на физическую силу, а то и мастера рангом повыше, если тот не отличался бычьим здоровьем!

Даже если старина Куинн и сумеет устоять, отрава неминуемо ударит по его реакциям. Что же до его прихвостней и собутыльников… хех… Привалившись плечом к каменной кладке, Элджер погрузился в безмятежное ожидание.

Дождавшись, пока баллон опустеет примерно на треть, моряк проворно втянул трубку обратно и наглухо закрутил вентиль.

Приникнув ухом к холодному камню, он напряженно вслушался в звуки снаружи, и ответом ему послужила весьма обнадеживающая, звенящая тишина.

Губы Элджера тронула едва уловимая усмешка. Его аура стремительно втянулась внутрь, сжимаясь и концентрируясь подобно сжатой пружине.

В следующее мгновение все мышцы на его теле буграми вздулись от чудовищного напряжения, и он с размаху выбросил кулак вперед.

«Яростный удар»!

Бам!

Массивный железный засов на тяжелой каменной двери с оглушительным треском разлетелся в щепки, и створка с грохотом распахнулась настежь.

Опустив кулак, Элджер уверенным шагом переступил порог. Его взору предстала целая комната беспробудно спящих тел.

Глава 529

Безмолвный уговор

Улица Кислого Лимона, 48. Снаружи гостиницы «Лазурный Ветер».

Облаченный в плотную куртку и широкие брюки «Пылающий» Даниц, сделав изрядный крюк, вернулся обратно. Вжавшись в стену на углу, он застыл как вкопанный, не решаясь сделать ни шагу и мучительно раздумывая, не стоит ли под шумок дать деру, чтобы больше никогда в жизни не пересекаться с этим пугающим психопатом Германом Воробьем.

В отличие от той внезапной стычки в порту Банси, на сей раз пират укрылся на соседней крыше, откуда вся арена боевых действий была как на ладони. Именно поэтому, прикрывая спину Германа Воробья и сдерживая «Кровавого Шипа» Хантли, он наконец-то смог воочию разглядеть стиль боя этого безумного авантюриста, подметив все его паранормальные таланты и пугающие странности.

Подмена бумажным двойником, телепортация сквозь пламя, ментальные удары, святое сияние из домена «Солнца», воздушные пули по щелчку пальцев, безупречный дар принимать чужую личину, а вдобавок — та самая жуткая перчатка, что несколько раз меняла форму и с потрохами сожрала Сколла… Арсенал Воробья оказался поистине немыслимым, причем некоторые способности откровенно конфликтовали друг с другом. Подобный феномен решительно невозможно было списать на банальное сочетание одного Пути и пары мистических артефактов… Да и то леденящее душу, исходящее из самых глубин естества чувство всепоглощающего голода говорило о многом… Перчатка покойного «Вице-адмирала Урагана», «Ползучий голод»! Капитан ведь лично предостерегала команду, что эта дрянь способна «пасти» души других Потусторонних, даруя носителю их силу… В голове Даница вновь пронесся вихрь недавних мыслей, сложившись в железобетонный вывод:

Герман Воробей — новый хозяин «Ползучего голода»!

И тот факт, что столь чудовищная мощь авантюриста отчасти зиждилась на дьявольском артефакте, ничуть не умалил его опасности в глазах пирата. Напротив, Даниц проникся к нему еще большим, первобытным трепетом.

Во-первых, эффективность любой мистической реликвии всегда упирается в личные таланты владельца. Не обладай Герман Воробей солидной собственной силой и колоссальным опытом магических схваток, даже с «Ползучим голодом» на руке ему бы ни за что не удалось стереть в порошок «Стального» Маквити вкупе с хладнокровным Сколлом за какие-то жалкие десять секунд.

А во-вторых, его капитан, «Вице-адмирал Айсберг» Эдвина Эдвардс, по своим теневым каналам выведала одну пугающую деталь: «Вице-адмирал Ураган» пал вовсе не от рук инквизиторов Церкви Повелителя Бурь. Его хладнокровно и молниеносно прикончил некий неведомый, сверхмогущественный мастер прямо во время бегства.

Насколько ужасающ был Килангос на пике своей славы, Даниц знал не понаслышке. И он кристально ясно понимал: тот, кому по силам играючи разделаться с подобным монстром, стоит на поистине недосягаемой высоте. Эта мощь была сопоставима лишь с теми, кто восседал на самой вершине пиратского Олимпа — с двумя величайшими и самыми пугающими владыками океанов, «Королем Пяти Морей» и «Таинственной Королевой»!

«Разумеется, нельзя сбрасывать со счетов фактор внезапности, но даже при таком раскладе этот убийца ничуть не уступает „Бессмертному Королю“, а то и на голову превосходит „Адмирала Ада“ и „Адмирала Крови“… Раз уж „Ползучий голод“ теперь красуется на руке Германа Воробья, значит, либо он сам и есть тот самый монстр, пустивший Килангоса в расход, либо за его спиной маячит фигура калибра пиратских Королей. И оба эти варианта в тысячи раз страшнее всего, что я себе нафантазировал!» — от подобных мыслей мышцы Даница свело судорогой. Ему до смерти не хотелось вновь встречаться взглядом с этим авантюристом, в чьих жилах течет чистое безумие.

Фух… Пират с шумом выдохнул. Осознав, что его топтание на месте непозволительно затянулось, он заставил себя принять окончательное решение.

«Герман Воробей виртуозно владеет прорицанием и чертовски уверен в этом таланте. К тому же мой „Теневой плащ“ всё еще у него. Дать деру сейчас — затея почти безнадежная, да еще и взбесит этого психа до белого каления… Да и „Теневой плащ“ на дороге не валяется, артефакт больно редкий…» — до хруста стиснув челюсти, Даниц вынырнул из-за угла. Решительно переступив порог гостиницы, он поднялся на нужный этаж и замер перед дверью того самого роскошного люкса.

Выждав несколько напряженных секунд и прислушавшись к тишине, пират выудил ключ и отпер замок.

Внутри царил густой полумрак. Газовые рожки так и остались незажженными, и лишь скудные лучи утреннего солнца пробивались сквозь окно, падая прямо на сидящего лицом к входу Германа Воробья.

Авантюрист уже успел вернуть себе привычный облик. Облаченный в черное суконное пальто и темные брюки, он небрежно закинул правую ногу на левое колено, сжимая в руке шелковый полуцилиндр.

Слегка откинувшись назад и находясь спиной к свету, он казался лишь темным, размытым силуэтом. И только его глубокие карие глаза выделялись пугающей, кристальной ясностью, сверля вошедшего ледяным, равнодушным взором.

Даниц на одних инстинктах втянул голову в плечи и, выдавив из себя сухой смешок, отрапортовал:

— Всё сделал в точности, как ты велел. Сделал крюк, прошелся по редакциям здешних газет и зашвырнул им записки с вестью о том, что «Пылающий» пустил в расход «Стального» Маквити, «Кровавого Шипа» Хантли и Сколла.

— Само собой, в этой сводке я упомянул, что мне подсобил один невероятно могущественный союзник. Таинственный, неизвестный широкой публике первоклассный авантюрист и прожженный охотник за головами.

Клейн едва заметно кивнул,