добавила, что в их офис уже пошли запросы от СМИ, выражение лица Эйдзи тут же стало жестким, будто она застала его врасплох. Однако он тут же устроился на кухонном стуле и приготовился слушать.

– И что дальше? – поторопил он Норико.

Она продолжила, держа в голове мысль о том, что, хоть они и супруги, да еще и работают в одной сфере, этот разговор не должен превратиться в консультацию. Ей просто не хотелось, чтобы Эйдзи узнал обо всем из прессы, а не услышал от нее самой. Но она уж точно не спрашивала его мнения по этому поводу. Решать все равно ей.

Тем не менее Норико была готова к тому, что он начнет ее критиковать или даже пытаться отговорить. Когда она закончила свой рассказ, Эйдзи не произнес ни слова.

– Прости, – наконец выдавила она, глядя на него.

Он поднял глаза и уставился на нее.

– Возможно, это доставит нам неприятности, – продолжала она. – Я еще до конца ничего не решила – планирую завтра обсудить все с Ямагами.

– Не нужно извиняться. Это твоя работа, и тут ничего не поделаешь, – ответил Эйдзи.

«Да ладно?» – подумала Норико. Похоже, удивление было написано у нее на лице. Эйдзи ослабил галстук – придя из офиса, он так и не успел снять костюм.

– Чего? – Он вопросительно взглянул на Норико.

В гостиной стояла тишина – трудно было поверить, что еще несколько часов назад они с Айко устроили такой переполох. Норико уже успела вытереть пятна молока с пола и убрать кружку.

– То есть ты не против? – не удержавшись, уточнила она.

Эйдзи смущенно улыбнулся.

– Почему я должен быть против? Да у меня и права-то такого нет. Обратились ведь к тебе.

Его спокойный голос лишний раз напомнил Норико о том, что они с Эйдзи были коллегами по цеху.

– Можно мне воды?

Норико налила воды из кулера и поставила перед ним.

– Спасибо, – сказал он.

Сделав глоток, он глубоко вздохнул и снова взглянул на Норико.

– Когда в студенчестве я решил стать адвокатом…

– Мм?

– Однажды я крепко засомневался.

Норико кивнула, до конца не понимая, к чему он клонит. Губы мужа изогнулись в насмешливой улыбке.

– Ведь если бы я взялся за эту работу, мне, скорее всего, пришлось бы защищать людей, чьи убеждения и взгляды отличались от моих, в том числе и тех, кого я мог посчитать порочными. А это непросто – в какой-то момент я даже решил, что не гожусь для такого и надо бросать. И тем не менее я много размышлял, получится у меня или нет, чтобы в конце концов все-таки решиться с полным пониманием заняться этим.

Она, похоже, его недооценила. Осознание настигло ее, точно резкий удар. Эйдзи смотрел прямо ей в глаза.

– Это ответственный момент, Норико. Согласишься ты или нет? Но я и слова против не скажу.

– Если я возьмусь, пойдут разговоры о том, что в детстве я бывала в их лагере, и это может стать проблемой, в том числе для тебя.

Разве до этого Эйдзи не говорил, что лучше было бы не распространяться об этих ее поездках? Теперь, однако, он лишь ненадолго задумался, глядя в пустоту перед собой, а затем произнес:

– Есть такая вероятность.

Голос его звучал все так же невозмутимо, хоть он и стал говорить тише.

– Журналисты и в самом деле могут сделать на этом акцент, но ты ведь будешь работать не на саму «Школу», да и никакого отношения к ним, в сущности, ты не имеешь, поэтому не думаю, что это будет настолько уж масштабно, как ты переживаешь.

Значит, он действительно не собирался ее разубеждать.

Одновременно с этим Норико вдруг поняла, что ей на самом деле хотелось бы, чтобы муж возражал. Ей нужна была причина – и для согласия, и для отказа. Она не могла решить этот вопрос самостоятельно, и хорошо бы, если кто-нибудь подтолкнул ее к тому или иному выбору.

– Но я все-таки рад, – вдруг радостно заявил Эйдзи.

– Ты это о чем?

– Рад, что мы наконец разобрались с садиком для Айко. Это же тот самый, с большой площадкой? Как здорово! Ей так повезло!

Повезло, да.

Прислушиваясь к его радостному голосу, Норико выдохнула с облегчением. На мгновение ей внезапно так захотелось рассказать ему обо всем – о том, как она ходила подавать заявление в сад, и о том, как, вернувшись сегодня домой, весь вечер промучилась с ужином и уборкой, но она подавила это желание. Ей часто бывало трудно понять, делает Эйдзи что-то намеренно или по простоте душевной, однако именно благодаря этому сочетанию противоположностей они с ним все еще оставались вместе.

Почему он сменил тему прямо посреди важного разговора? Норико эта его уклончивость застала врасплох, и тем не менее она убедилась, что муж ей доверяет. Он позволил ей самой сделать выбор.

– Точно, – кивнула Норико.

Она подумала об Айко, мирно спавшей у себя в комнате после всего, что она сегодня устроила.

– И правда, повезло.

* * *

Когда она уже подходила к их офису на Гиндзе, внимание Норико вдруг привлек мужчина с детьми, шедший по противоположной стороне улицы.

Девочка, на вид младшеклассница, шагала рядом с мужчиной, который катил перед собой коляску с маленьким ребенком.

Ей показалось необычным, что девочка школьного возраста посреди буднего дня находится не на уроках. Да и этот мужчина, сопровождавший их, – Норико привыкла видеть или матерей, или сразу обоих родителей. Но так, чтобы отец в одиночку возился с детьми в такое время дня, – это тоже странно.

Солнце било Норико в глаза, и она не могла как следует разглядеть их лица. Бледные лучи сверкали прямо у них за спинами.

Увидев Норико, мужчина – вероятно, все же отец детей, энергично помахал. Он взял шагавшую рядом девочку за руку и, толкая вперед коляску, поспешил к ней.

– Эй, Норико-сан!

Норико так и замерла.

Это был Сигэру Окимура. Норико все еще стояла на месте, недоумевая, что он здесь делает, когда все они подошли к ней.

И тут она наконец разглядела лицо девочки в розовом пуховике и джинсовой юбке, остановившейся рядом с Сигэру. Девочка посмотрела на Норико и в ту секунду, как их глаза встретились, время как будто остановилось. Буквально, без всякого преувеличения.

Мысленно Норико снова вернулась в то самое лето.

Миндалевидные глаза. Узкие брови. Белые зубы, видневшиеся за тонкими губами.

Перед ней была Мика.

Мика, которую она так хорошо знала, но чьего лица, как ей казалось, никак не могла вспомнить.

Привет!

Какая