– Верно. Что, если я правильно помню, записано в деле, которое вы привезли обратно.

Элеонора приподняла папку.

– Это подводит меня к ячменным леденцам. Я никогда не слышала об этом плацебо, пока мне не рассказала о них Джейн. – Элеонора не сводила глаз с врача. – А Джейн знает это только потому, что о них рассказали ей вы, когда у нее начались болезненные менструации.

Доктор небрежно отмахнулся.

– За свою карьеру говорил я тысячам женщин, что это средство, возможно, помогает от болей во время месячных.

– Однако вы не внесли этот совет в учетную запись Джейн.

Ланкастер почесал за ухом.

– Я не считаю советы насчет леденцов достойными упоминания – их можно купить в любом молочном баре.

– Я предвидела такой ответ, и довод ваш вполне резонный. Но всякий раз, читая дело Джейн, я не могла избавиться от мысли, что от меня ускользает какая-то деталь, и только сегодня поняла, чего не замечала. А что еще важнее, почему не замечала. Потому что этой детали нет в деле. Джейн была вашей пациенткой и состояла на учете еще до того, как забеременела. Она обратилась к вам из-за мучительных менструальных спазмов и пришла к вам потому, что вас порекомендовала ее матери Алисия Уайтхолл. – Элеонора тронула папку. – В деле почему-то нет упоминаний о том, что Джейн обращалась к вам еще до появления беременности. В итоге возникает впечатление, что первый раз вы осмотрели ее, когда она была уже беременна. Однако это не так, верно?

Доктор вскинул брови и покачал головой.

– Честно, я не помню. Не могу же я держать в голове, когда состоялся первый визит каждой из моих пациенток. – Он указал на целую стену фотографий. – За все эти годы…

– Да, я знаю, вы приняли тысячи женщин. Но на данный момент меня интересует только одна. Почему отсутствуют записи о предыдущих посещениях Джейн?

Ланкастер пожал плечами.

– Даже если то, что вы говорите, правда, то, скорее всего, это элементарная ошибка делопроизводства.

Элеонора фыркнула.

– Чтобы Тина и ошиблась? Сомневаюсь. Напомню ваши слова: ее навыки ведения учета не имеют себе равных. Нет, вы сами уничтожили записи, чтобы не осталось следов предыдущих визитов Джейн.

– Я не совсем понимаю, к чему вы клоните.

– Тогда нажмите зеленую кнопку, и давайте спросим Тину.

Ланкастер развел руками.

– Тины нет на месте, как вы прекрасно знаете. Вы только что прошли мимо пустой стойки.

Элеонора улыбнулась.

– Тогда я поговорю с ней в следующий раз.

– Боюсь, что следующего раза не будет. У вас не будет. Вы больше не служите в полиции, и у вас нет права находиться здесь и задавать мне вопросы, а я не обязан терпеть вас и ваши инсинуации.

Элеонора вытаращила глаза с показным удивлением.

– И в чем, по-вашему, заключаются мои инсинуации?

Доктор потер мочку уха и улыбнулся.

– Честно говоря, я не знаю; тем не менее, как уже сказал, я не готов с ними мириться.

– А что у Джозефа Уайтхолла не могло быть детей, это вы знаете?

– Глупости. У них с Алисией двое девочек.

– Верно. Но они родились давно. В пятьдесят пятом году, через несколько лет после их рождения, Уайтхоллу был поставлен диагноз рака простаты и – чик! – была проведена полная андрогенная абляция. Нет яичек – нет спермы – нет детей. Не зная об этой операции, вы решили, что вам страшно повезло, когда Джейн вдруг позвонила и назвала Джо Уайтхолла отцом своего ребенка. Вы полностью остались за кадром, на тот случай если в будущем вас кто-то заподозрит. Не исключено, что вы приберегли историю на потом, чтобы надавить на Уайтхолла, если от него потребовалась бы какая-нибудь услуга. Хотя в шестьдесят первом году, я уверена, вы не помышляли о том, чтобы его убивать.

Ланкастер засмеялся.

– Убивать? Уайтхолла?

Элеонора криво улыбнулась.

– Интересно, доктор Ланкастер, почему вы до сих пор не выставили меня из кабинета со всеми моими инсинуациями?

– Как и вам, мне тоже интересно, мисс Смит. Если вы решили предпринять жалкую попытку восстановить свою недолговечную карьеру, то я предпочитаю иметь полное представление о ваших смехотворных домыслах. Кстати, это поможет мне составить более убийственную жалобу вашему начальству. – Он глянул на часы. – Мне пора выезжать на открытие галереи в Мельбурне, прошу вас закругляться.

– Свою награду, – Элеонора кивнула на свидетельство в рамочке, – вы получили за исследования в области искусственного осеменения. И начали вы их в шестьдесят первом году – с Джейн Макэвой. Без ее ведома и согласия. Я подсчитала, что она забеременела в феврале, так что, возможно, стала самой первой из ваших подопытных. Точнее трудно определить. Вы реально поразились, когда Джейн через несколько месяцев вернулась беременная. Она и ее мать, естественно, приняли ваше изумление за проявление нравственного возмущения, но оно было вызвано тем, что беременность Джейн подтвердила: замороженная вами сперма оказалась, по выражению акушеров, жизнеспособной. А согласно представлению на награждение, подготовленному одним из ваших коллег, достижение жизнеспособности замороженной спермы… – Элеонора вытащила блокнот, заранее открытый на нужной странице, и прочитала: – «…является прорывом в области медицины, какого прежде не удавалось сделать ни одному ученому».

– Вы хорошо подготовились. Браво! – Врач три раза хлопнул в ладоши. – И что же, согласно вашему буйному воображению, произошло дальше?

– Вы отправили Джейн в Хэрроуфорд, где держали ее с помощью Дениз под контролем, проявляя фальшивую заинтересованность, якобы вызванную ее юным возрастом, и утверждая, что знали ее не один год. Сначала я подозревала, что Дениз была в курсе ваших намерений. И ошибалась. Она, конечно, не отличалась душевной теплотой, но, сдается мне, даже Дениз отшатнулась бы от идеи тайного осеменения несовершеннолетних девушек без их согласия.

– Даже если хоть что-то из сказанного вами правда, все события происходили двенадцать лет назад, а вы почему-то уверены, что я убил Уайтхолла. За каким чертом мне было его убивать?

– О-о, вы убили не только его, а всех троих, – заявила Элеонора, надеясь, что говорит уверенно. Нет, она была действительно уверена в виновности Ланкастера, однако не далее как вчера думала, что Уайтхолла убила его жена Алисия, а еще раньше считала, что Стеллу убила Дениз Монтагью. И где-то на полпути почти не сомневалась, что всех троих убила Джейн Макэвой.

– Повторяю: я не был знаком с Уайтхоллом, едва знал Стеллу, а Дениз знал исключительно по совместной работе.

– Ничто из названного не мешало вам их убить. Поговорим о Стелле, первой жертве. Она пришла к вам с подозрением