опасней. Рубидия до сих пор сомневалась, что Эрсин полностью оправился от полёта на алых крыльях, тем более в тот день он лишь чудом отделался крайним переутомлением, а не гипоэфирной комой или необратимым повреждением эфирной структуры тела. А если что-то всё же случилось? Целители пока не обнаружили никаких аномалий, но Рубидия всё равно беспокоилась за друга. Сам Эрсин неуклонно заявлял, что чувствует себя хорошо, но полной веры ему не было.

Однако сейчас ответ её удивил.

— Я ощущаю себя более правильно с крыльями. Как будто только с крыльями моё тело целое, а без них чего-то не хватает. Понимаю, звучит странно, но это больше всего похоже на то, что я чувствую. И всё-таки… Ты составишь мне компанию в полёте?

И можно было вновь напомнить о здоровье, о том, что нельзя носить крылья постоянно, что они тянут из авиара эфир на любое движение, каким бы естественным оно ни казалось, что мужчины, как известно, хуже удерживают свой эфир и легче отдают его живым существам, артефактам или нечисти… Можно было бы, но ведь Эрсин и сам это всё знает. А ещё у неё есть возможность отказаться, вот только хочет ли?

— Ты уверен, что донесёшь меня на крыльях? — уточнила Рубидия, а сама уже вспоминала, какие места на страховочных ремнях следует проверить в первую очередь.

— Всё будет хорошо, — заверил её Илаи с тем же взглядом чуть в пустоту, который не изменился за все годы и, что уж тут говорить, до сих пор волновал Рубидию. Проверяя самодельные страховочные ремни, которые позволяли Эрсину не держать её на руках весь полёт и не бояться уронить, майстерин Гаусс вновь и вновь ловила себя на мысли, что не хочет терять дружбу с Эрсином. Все эти годы он был рядом, когда ей нужна была поддержка, но ни разу не показал, что хотел бы перевести их отношения в другое качество. Хотя случаев разной степени хватало. Вспомнить хотя бы, сколько раз за все годы знакомства они летали вместе, и Эрсин находился совсем рядом, но ни разу не позволил себе лишнего.

«А мог бы хоть раз и воспользоваться случаем!» — промелькнула ядовитая мысль и растаяла без следа, когда авиар зацепился крыльями за скалы, вскарабкался на них, оттолкнулся и прыгнул с обрыва вниз, обнимая Рубидию человеческими руками.

Сердце пропустило удар, падение сменилось рывком вверх и ритмичными движениями крыльев. Не птичьими, а летуче-мышиными, с иной биомеханикой и распределением эфира, сияющем даже сквозь металл и ткань. Пёстрые от лишайников камни остались внизу, нависли над зеленоватой синевой воды, а они с Эрсином поднимались от скалистых к бездонному небу над головой. От свиста ветра в ушах и холодного воздуха, от чуда полёта у Рубидии кружилась голова, и она прижималась к Илаи несколько плотнее, чем требовали страховочные ремни.

Понемногу вода светлела, русло реки расширялось, а берега опускались, и вскоре внизу показался Эллери. Город-во-фиорде растянулся по берегам и островам в устье Блауэ-Эллери, точно по морскому дну. Илаи никогда не снижался плавно, почти всегда он будто нырял в воздушную бездну, желая достичь её дна. Каждый раз при этом душа Рубидии уходила в пятки, и отдышаться майстерин удавалось лишь на твёрдой поверхности, когда деревья и дома вновь поднимались над её головой, а ноги касались земли. Эрсин же даже после приземления на набережной не спешил снимать крылья. Особенно сегодня, ведь трость он с собой не взял, неожиданно отметила Рубидия. Значит, и вовсе не собирался идти домой своими ногами.

— Прогуляемся? — предложил Илаи, опираясь на сложенные серые крылья.

— Пожалуй, нет, — покачала головой Рубидия, — городские улицы не приспособлены для того, чтобы по ним ползали авиары.

— Тогда мы можем где-нибудь посидеть, а потом я отнесу тебя домой на крыльях. Сегодня слишком хорошая погода, чтобы проводить вечер в помещении.

— Ладно, — кивнула майстерин и осмотрелась по сторонам. Взгляд её зацепился за шпиль церкви Трёх святых — небольшой и старой, почти полностью утопающей в зелени садика. Кажется, там можно было и насладиться одним из последних летних дней, и поговорить по душам. — Я знаю, куда мы пойдём.

Она указала рукой в направлении церквушки, куда они с Эрсином и двинулись. Идти было недалеко что пешком, что на крыльях, и вскоре они уже брели под сенью дубов по аккуратной тропинке, засыпанной хрусткой каменной крошкой. Точнее, брела Рубидия, а Эрсин старался держаться рядом, насколько это было возможно для авиара на крыльях. Заметив пару лавочек, майстерин Гаусс потянула друга за собой, и когда тот наконец уложил полотнища крыльев, устроилась рядом с ним.

Стоило им на мгновение замереть, как на противоположный край лавочки запрыгнула трёхцветная кошка, зеленоглазая и невероятно пушистая, особенно для летней поры.

— Миц-миц-миц, — поманила её Рубидия. В ответ кошка смерила её внимательным взглядом, гордо прошествовала к майстерин, переступила через её ноги, чтобы внаглую развалиться на коленях у Эрсина и мяукнуть, требуя внимания. Тот мягко погладил её по разноцветной макушке, и кошка довольно заурчала.

— Любят тебя кошки, — усмехнулась Рубидия, умиляясь такому безоговорочному доверию животного. Некоторое время они просто сидели в тишине под мурчание кошки и шелест ветра в кронах, а затем Рубидия поинтересовалась у Эрсина:

— Как у тебя в целом дела? Ну, за исключением очередных долгоиграющих шуточек Лотара…

Забавно, что сам Красный барон уже несколько месяцев как подал в отставку и совершенно непотребными выходками всё-таки добился, чтобы его прошение об отставке военный министр всё-таки подписал, а последствия его действий до сих пор продолжали влиять на авиарские дела.

— Не поверишь, но на днях получил письмо от Ви… как думаешь, про кого? — живо отозвался Эрсин под довольное мурчание трёхцветки.

— Про Мейтнера, что ли? — фыркнула Рубидия, почти не сомневаясь в своём предположении.

— Именно про него. Лотар к ней приезжал.

— Только сейчас? Я думала, он выберется раньше… сразу после того, как его выпустят из тюрьмы.

После сильтского поражения и суда над Илаи Лотар настолько постарался доказать свою полную непригодность к дальнейшей службе, что добился не только отставки, но нескольких месяцев в заключении. Наверное, на такой эффект он не рассчитывал, но Рубидию такой исход совершенно не удивил. Невозможно всю жизнь балансировать на грани дозволенного, но так никогда и не споткнуться.

— Он бы, наверное, и выбрался, если бы услышал, что Ви жива, — заметил Илаи и сразу же пояснил: — Я написал ему, что Виенна жива, как только ты мне об этом сказала, но Лотар моё письмо тогда не прочитал.

— Сжёг, не открывая? — пошутила Рубидия, однако