меньше интересуется мной. То, чем я занимаюсь сейчас, не продаётся в журналах со сплетнями на кассе в продуктовом магазине. А даже если бы и продавалось, я с каждым днём всё лучше справляюсь с моментами, когда эти сомнения начинают терзать меня. Я научилась распознавать этот голос как «просто мою тревогу» и стараюсь не верить ей, когда она говорит мне то, от чего у меня сжимается грудь.

Вместо этого прямо сейчас у меня сжимается грудь по совершенно другим причинам.

Например, мой взгляд падает на большую стеклянную банку, которую Уэст только что достал из корзины для пикника. Моё сердце замирает, когда я вижу её. И когда я поднимаю взгляд, Уэст наблюдает за мной. Он сидит, опираясь на колени, и ухмыляется мне, явно гордясь собой.

— Что это?

— Это банка со Skittles, милое личико.

Я снова осматриваюсь. В этой банке нет радуги, которую можно было бы попробовать на вкус.

— Они все оранжевые, — говорю я, делая самое очевидное наблюдение.

— Конечно. Оранжевый — твой любимый цвет.

С моих губ срывается невесёлый смешок, и я недоверчиво качаю головой.

— Что ты сделал со всеми остальными?

Он ухмыляется, отвинчивает крышку и протягивает мне банку.

— Съел их. Разве ты не видишь? Они добрались прямо до моих бедер.

Наши взгляды встречаются, и в его голубых глазах я вижу блеск и преданность, которыми привыкла упиваться. Именно эти искорки заставляют меня смеяться каждый чертов день. И такая преданность, из-за которой он бог знает сколько времени ел "Скиттлз" с самыми отвратительными вкусами, только чтобы сберечь для меня целую банку моих любимых конфет.

— Это... — Я замолкаю, протягивая руку за несколькими конфетами. И тут я улыбаюсь, когда переворачиваю свою ладонь и вижу их там. Подарок смешной и значимый одновременно. — Слишком много.

— Дядя Форд согласен, — подхватывает Эмми. — Он сказал мне, что ты переплатила за свидание с нашим папой.

Олли смеется, а Уэст только ухмыляется.

— Можешь передать своему дяде Форду, что я категорически с этим не согласна. — Затем я подмигиваю Уэсту. — К тому же, это было сделано ради очень благой цели.

Эпилог

Уэст

В следующем году…

Я сижу в первом ряду. Я здесь с тех пор, как Дорис начала заниматься в школьном спортзале. Они со Скайлар основали благотворительную организацию, которая дает художественное образование детям из малообеспеченных семей, и сегодня состоится шоу талантов по сбору средств.

Начинают прибывать гости. Мои родители садятся рядом со мной. Форд и Рози — с другой стороны. Кора порхает по сцене и за кулисами, одетая в свое фирменное черное с головы до ног, и все подготавливает.

Недавно она сказала Форду, что хочет быть роуди, путешествовать с группами, и он выглядел так, будто хотел умереть.

Это было лучшее.

Вскоре весь спортзал заполнили люди из города. Те же люди, которые приняли Скайлар после её ухода на пенсию, — защищали Скайлар после её ухода на пенсию. Поначалу несколько папарацци пытались сделать снимки, но вскоре обнаружили, что отели переполнены, а в ресторанах закончились еда и напитки.

Они не продлились долго. И теперь мы мирно живем на ферме вместе. Или, по крайней мере, настолько мирно, насколько позволяет Эмми, которая твердо решила научиться играть на гитаре.

Олли, хотя и остается тихим, начал расправлять крылья и общаться с новыми людьми. Это медленная, но устойчивая эволюция. Однажды он сказал мне, что хочет быть таким же храбрым, как Скайлар.

Для меня он всегда был храбрым. Но наблюдать за тем, как он процветает, было одним из величайших даров судьбы.

Когда я размышляю о том, каким невероятным был последний год, о том, что моя жизнь кажется полной до краёв, но в то же время я чувствую, что всё только начинается, — свет гаснет, и Дорис выходит на сцену.

— Итак, хорошо, что вы все пришли и взяли с собой кошельки. Честно говоря, некоторые из этих выступлений стоят своих денег, а некоторые — нет. Но вы все равно должны хлопать. Хорошо?

Смех эхом разносится по залу. Акустика ужасная, но это не имеет значения. Все собрались здесь ради благой цели. Небольшое сообщество собирается вместе. Мне всегда нравилось жить в Роуз-Хилле, но я не был уверен, что полностью оценил это, пока не увидел все глазами Скайлар.

— Но, — продолжает Дорис, — эта первая группа чертовски хороша. По-видимому, один из ее участников хорошо известен в определенных кругах. В других она всегда будет девушкой со сломанным носом, которая решила остаться.

Я смеюсь, поднимаю руки к лицу и кричу:

— Он не был сломан!

— Уэстон, сядь на задницу и наслаждайся шоу. И все остальные тоже.

С этими словами Дорис уходит со сцены.

Через несколько мгновений появляется Скайлар в красивом летнем платье с оранжевыми вставками. Эмми и Олли идут за ней по обе стороны. Она помогает им устроиться. Олли садится за пианино, а Эмми — на свободное место рядом с микрофоном.

— Готовы? — шепчет она им. Эмми почти маниакально ухмыляется и кричит в ответ: «Да!»

Олли краснеет и кивает, глядя на клавиши пианино.

Я с трудом сдерживаю слёзы, наблюдая, как они готовятся сыграть песню, которую написали они с Оливером. А они ещё даже не начали.

Скайлар подмигивает мне, и они начинают.

Олли играет.

Эмми танцует.

Скайлар поёт.

И я снова влюбляюсь в нее с ног до головы.

«Дикие глаза» Скайлар Стоун

Всё началось на просёлочной дороге

Когда я не нуждалась в спасении

Просто в новой дороге, по которой я могла пойти

Я — душа без дома

Без места, которому я принадлежу

Пока ты не прогнал мои тучи

Городские огни не светят

Так ярко, как окно

Где я наблюдаю за твоей жизнью

Я бы отказалась от всей своей славы