Щетина идеальной длины, чтобы он не выглядел слишком ухоженным.

Он здесь.

На него приятно смотреть. И всё же… я не могу подобрать слов, чтобы сказать ему.

Он действительно здесь.

Я в шоке.

Его рука собственнически обхватывает моё бедро, а голова склоняется к моему уху.

— Сюрприз?

Я не могу сдержать дрожь, пробежавшую по моему позвоночнику, и без колебаний поворачиваюсь к нему. Я хочу только одного — быть рядом с ним. Прикоснуться к нему.

— Ты здесь — это единственное, что мой затуманенный разум может выдавить из себя.

Его улыбка. Она тёплая. Это безопасно. Это все для меня.

— Я здесь.

— Что ты здесь делаешь?

Одна щека приподнимается, и на ней появляется ямочка.

— Не думала же ты, что твой главный фанат пропустит победу своей девушки сегодня вечером?

— Я не выиграла.

Его взгляд скользит по моему лицу. Он не торопится. Он впитывает меня, словно я воду, после того как он заблудился в пустыне.

— Ты сможешь.

От того, как Уэст верит в меня, у меня всегда будет захватывать дух.

Я подхожу ближе, ища его тепла, несмотря на теплую погоду.

— Я... — Мой голос срывается, и я моргаю быстрее, чтобы скрыть эмоции. Я отказываюсь плакать на красной дорожке, чтобы все могли это увидеть. — Я скучала по тебе.

Его голова мягко покачивается из стороны в сторону, глаза блестят ярче обычного.

— Я тоже, милое личико. Я тоже. — Он прижимает меня к себе — среди камер, фанатов и людей, выкрикивающих мое имя, — и обнимает так, словно я принадлежу ему.

Потому что так оно и есть.

И никому из нас не важно, кто это увидит.

— Мне чертовски жаль. Прости, что я позволил тебе уйти за эту дверь. — Его слова царапают мою кожу головы, запутываясь в распущенных волосах, ниспадающих на плечи. — Я струсил. И мне следовало бороться сильнее. Я зализывал раны, когда должен был сказать тебе, что неважно, насколько труден путь. Медведи. Папарацци. Самые низкие падения. Ты и я? Мы делаем это вместе. Ты — моя. Ничто этого не изменит.

Я сглатываю, чтобы сдержать слёзы.

— Ты тоже мой человек. Я чертовски несчастна без тебя.

Он вдыхает мой запах, и я прижимаюсь к нему, зная, что пачкаю его лацканы, но мне всё равно.

— А как же дети? Они…

Теперь он отстраняет меня, хватает за плечи и сгибает колени, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Всё будет хорошо. Мы позаботимся об этом. Будет лучше, если мы сделаем это вместе, да?

Мои зубы сжимаются, когда я киваю в ответ этому мужчине. Этот большой, красивый мужчина, которого я могу назвать своим. В этот момент я не могу не ненавидеть себя за то, что ухожу от него.

Он добрался до меня первым.

Но моим планом на сегодняшний вечер всегда было вернуться к нему.

И теперь он будет здесь, чтобы увидеть, как я это делаю.

— Нам всегда лучше, когда мы вместе, — говорю я, улыбаясь и повторяя его слова. Затем я подхожу ближе и целую его прямо в губы.

Вспыхивают камеры, запечатлевая этот момент.

И в кои-то веки меня это не беспокоит.

* * *

— Номинанты на песню года — это…

На экране мелькают отрывки из песен и музыкальных клипов, но когда доходит до моего, камера переключается на меня. Я сижу рядом с Уэстом на месте, которое должен был занять Форд.

Чуть раньше, когда Форд убедился, что мы с Уэстом нашли друг друга, он пробормотал:

— Хорошо. Теперь я могу уйти. Ненавижу эти штуки. Буду смотреть, как ты побеждаешь, из отеля.

Оказывается, он вовсе не сопровождал своего отца.

Он был сватом.

Уэст сжимает мою руку и улыбается мне. Я улыбаюсь и опускаю голову, чувствуя лёгкое смущение. Мои щёки краснеют, а голос со сцены продолжает перечислять других номинантов.

— Не нервничай. Ты победишь.

— Откуда ты знаешь? — Шепчу я Уэсту.

Он пожимает плечами.

— Я просто делаю это.

Я не знаю, что на это сказать, поэтому довольствуюсь тем, что кладу голову на его широкое плечо и изо всех сил сжимаю его руку.

В конце концов, момент настает.

— Ладно, вот и всё. — Сквозь динамики доносится шуршание конверта. — И награда достаётся… Скайлар Стоун за «Фотосинтез»!

Я буквально чувствую, что не могу пошевелиться. Единственное, что заставляет меня встать с места, — это то, что Уэст вскакивает, чтобы радостно закричать, и притягивает меня в самые крепкие и счастливые объятия.

— Ты сделала это. Ты, чёрт возьми, сделала это. Я так горжусь тобой, — кричит он мне в ухо, перекрывая гром аплодисментов, окружающий нас.

Мы оба оборачиваемся, когда с нескольких рядов позади раздается громогласное “Это моя девочка”.

Мой гребаный папа.

Мускулы Уэста напрягаются, когда он бросает на меня сердитый взгляд, и я хлопаю его по плечу.

— Не доставляй ему такого удовольствия. Он жалок, и скоро все это узнают.

С этими словами я целую своего мужчину, высоко поднимаю голову и иду на сцену.

Меня обнимают и благодарят, когда я беру в руки кубок. Аплодисменты стихают, когда я наконец тяжело вздыхаю на сцене.

— Вау, это… — я оглядываю зал, наслаждаясь этим моментом. — Я хочу запечатлеть его в памяти. — Надеюсь, я запомню его достаточно хорошо, чтобы однажды рассказать об этом Уэсту и моим детям. — Это невероятная честь. Я мечтала об этом с детства. И я имею в виду не просто получение награды, потому что я уже делала это в прошлом. Я имею в виду получение награды за то, чем я невероятно горжусь, потому что в прошлом я этого не делала.

В зале тихо, если не считать редких шёпотов.

— Как некоторые из вас, возможно, знают, я занимаюсь этим уже давно. Так давно, что