подход к раздражительной, заносчивой одинокой женщине – сказать ей, что ее банкир ее обманывает только потому, что она стара. А новые вложения так же надежны, как федеральные страховые фонды.

Когда я проходила мимо двери Винни, мне захотелось выбить ее ногой, разнести все в его доме, так же как он разрушил дом миссис Фризелл. Я была у Винни несколько раз в прошлом году. И знала, что квартира полна дорогих произведений современного искусства. Почти такое же хорошее вложение денег, как обеспеченные государством депозитные сертификаты. Представь-ка себе, каково будет возмещать все это, подумала я, задыхаясь и воображая себе картину, как я крошу все на мелкие кусочки. На самом деле я только двинула в дверь ногой, оставив грязные царапины на ее поверхности. Однако это приведет его в бешенство: он лично шлифовал ее и окрашивал в цвет яичной скорлупы. Все остальные удовлетворились темным лаком, который входил в отделку здания.

Поднявшись к себе, я открыла замки, забыв о своей новой электронной сигнализации, и высокий противный свист раздался в тот момент, когда я залпом пила из стакана воду. Я бегом бросилась по коридору к входной двери и набрала код, чтобы отключить сигнализацию. Я надеялась, что сделала это достаточно быстро, чтобы предотвратить визит полицейских.

Я вернулась в кухню и налила еще стакан воды из-под крана. Я выпила его медленнее, по дороге в гостиную, куда я шла, чтобы позвонить Максу. Я скинула туфли и носки и помассировала пальцы. Туфли были не очень удобные, и ноги болели из-за того, что пришлось в них долго ходить.

Поджав под себя ноги, я откинулась в кресле и закрыла глаза. Мне нужно было расслабиться, прежде чем разговаривать с Максом. Избавиться от образа миссис Фризелл, беспокойно мечущейся на больничной койке, убрать из плеч и кончиков пальцев напряжение, вызванное злостью на Винни и Крисси. Мне никогда не удавались упражнения подобного рода; через несколько минут бесплодных мучений я села прямо и набрала номер Макса.

Он только что пришел с одного совещания и собирался идти на другое, но согласился поговорить со мной несколько минут. Я осторожно приветствовала его, на тот случай, если он еще сердится на меня из-за Лотти.

– Лотти до сих пор не хочет со мной разговаривать. Как она?

– Ей уже лучше. Перелом начинает срастаться, и синяков больше не видно. – Его тон был уклончивым.

– Я знаю, что она вышла на работу, – она все время занята, когда я звоню в клинику.

– Ты знаешь Лотти. Когда она напугана, она начинает злиться на себя – за то, что она проявляет слабость. А когда злится, она начинает работать как бешеная. Это всегда было лучшей ее защитой.

Я скорчила гримасу – это было и мое оружие.

– Я слышала, что она нашла новую медсестру. Может быть, это снимет с нее часть нагрузки.

– Она сманила одну из наших лучших сестер в педиатрии, – возразил Макс. – Мне бы следовало отречься от нее за это, но, кажется, это ее приободрило.

У каждого возникают проблемы, когда пересекаются личные и профессиональные дела, не только у частных детективов и полицейских. Эта мысль меня успокоила.

– Я сама не своя от собственной ярости, стараясь выяснить, кто же так сильно забеспокоился, что решил из-за этого избить Лотти. И у меня такое впечатление, будто я только разрываю лапами землю, выбрасывая наружу грязь, но ни к чему не прихожу.

– Мне очень жаль, Виктория. Я бы очень хотел тебе помочь, но в твоей области я некомпетентен.

– Тебе повезло, Макс. Я звоню тебе специально по вопросу, в котором ты компетентен. Ты знаешь что-нибудь о Гекторе Борегаре из «Чикаго сеттлмент»?

– Не-ет, – медленно протянул Макс. – Это моя жена имела дело с этой организацией. С тех пор как она умерла, я продолжаю поддерживать их финансово, но не играю активной роли. Гектор – ее исполнительный директор, вот и все, что я о нем знаю. Мы оба входим в группу директоров бесприбыльных организаций, и время от времени я его там вижу. Он, кажется, значительно увеличил финансы «Чикаго сеттлмент», найдя важных корпоративных доноров, – честно говоря, я немного ревную к тому, как он искусно увеличивает свои фонды.

– Тебе никогда не приходило в голову, что он может делать что-нибудь, ну, неэтичное, чтобы добыть побольше денег? – Когда я произносила эти слова, я снова потерла пальцы, словно желая выжать из них ответ.

– У тебя есть какие-то свидетельства, что он это делал? – Голос Макса стал внезапно резким.

– Нет. Я же сказала тебе, что я просто рою землю. Его имя – единственный необычный факт, который я нашла, кроме катушек с медью из «Парагон стил». Но каким образом это может иметь отношение к главе крупной благотворительной организации? Может, именно так он добивается пожертвований от крупных компаний? Они продают друг другу товары, которые им не нужны, потом грузят их на машины посреди ночи, продают их тайком и собирают выручку? Слишком притянуто за уши… – А не могут неприбыльные организации как-то незаконно собирать деньги? – спросила я.

– У каждого, кто руководит организацией, столь нуждающейся в деньгах, как наша, есть свои идеи, – сказал Макс. – Вопрос в том, можно ли их осуществить, не привлекая внимания налоговой инспекции. Я допускаю, что можно сделать что-то с акциями – получать их в качестве пожертвования по высокой цене, так чтобы донор мог вычесть эту сумму при уплате подоходного налога, а потом продать их по низкой цене, чтобы указать у себя потери, но все равно получить доход. Но неужели налоговая инспекция этого не обнаружит?

Я почувствовала, как от возбуждения у меня перехватило дыхание, как бывает, когда в голову приходит блестящая идея.

– Не можешь ли ты кое-что для меня выяснить? Кто состоит в правлении «Чикаго сеттлмент»?

– Нет, если это означает, что кто-нибудь из них будет избит из-за того, что будет втянут в твои аферы, Виктория. – Судя по тону, Макс нисколько не шутил.

– Я не думаю, что даже ты пострадаешь. И надеюсь, что и я тоже. Я хочу знать, входят ли в правление – дай сообразить – Ричард Ярборо, Джейсон или Питер Фелитти, Бен Лоринг…

Макс повторил имена вслух, проверяя, правильно ли он записал. Я осознала, что не знаю фамилии главного управляющего «Парагон стил», он с гораздо большей вероятностью мог входить в правление солидной организации, чем его заместитель. Мой справочник «Кто есть кто в коммерции и промышленности Чикаго» был у меня в офисе, но мой любимый «Уолл-стрит джорнал» лежал передо мной на кофейном