— На что я вообще смотрю? — жалобно спрашивает Миранда.

— У меня кое-что есть. — Её Керн выглядит откровенно мятежной, кривя своё лицо-Миранду в безобразную гримасу оттого, что обнаружила: она была и вполовину не так умна, как полагала. Но, впрочем, у бо́льшей Керн корабля всегда было больше вычислительной мощности, чем у неё.

Она наконец нашла след. Зарытый под поверхностью. След человеческого соприкосновения с миром Имира. Слишком недавний, чтобы быть трудом старых терраформеров. След — но не город.

По большей части это элементы и искусственные соединения, легко опознаваемые как рукотворные. Тот род осадка, какого ожидаешь от цивилизации, что построила «Энкиду» и «Гильгамеш» и отчаянно вышвырнула себя в космос, спасаясь от гибели Земли. Спутанный распад пластмасс и редких элементов, которые погода и время не стёрли. Керн анализирует, реконструирует, и в конце концов они выясняют, на что смотрят.

Это место крушения. Судно спустилось и вбилось намертво в сухую имирскую землю. Затем следующие дожди укрыли его грязью, и ещё, и ещё — слои времени, дважды в год. Что могло заржаветь, заржавело, но основная масса судна была неуязвима для любых видов распада, какие мог принести стерильный Имир. И вот теперь оно покоится — приплюснутая гробница. Их приборы недостаточно чутки, чтобы засечь органические останки, но экипаж «Шкипера» уже провёл собственный углублённый анализ. Керн-старшая передаёт им данные. Судно было обитаемо, когда разбилось. Это был тяжёлый грузовой челнок, конструкции, схожей с той, какую мог бы выставить старый «Гильгамеш». Он нёс небольшой экипаж и мечты о колонии.

На земле, когда они уже внизу, смотреть не на что. Дожди начисто смыли с поверхности мира всякий признак того, что «Уршанаби» вообще где-либо приземлился. Лишь приборы стоят свидетелями.

Миранда стоит в самом центре того места, где должно было быть Приземление, и сверяется с теми же приборами. Ни следа города не найти. Если не считать того сиротливого места крушения, человеческие руки не тревожили поверхность этого мира со времён терраформеров — с той эпохи, когда сама Керн была живой и человеком.

— Ты была достаточно травмирована уже тогда, когда верила, что колония, в которой ты жила, — лишь память о том, что было, внутри машины, — говорит ей в ухо Керн-старшая. — Твоя реинтеграция с собой всё ещё стабилизировалась. Мы лишь только-только тебя вернули, после столь долгого срока. Мы не хотели ставить под угрозу твоё благополучие. Консенсус был в том, чтобы дать тебе время.

— Но колония же, — говорит Миранда.

— Никакой колонии не было, — говорит ей Керн-старшая. — Последний работавший челнок с «Энкиду» не пережил вхождения в атмосферу.

12.5 Лифф

Жила-была девочка по имени Лифф. Она выросла на ферме близ Приземления, на Имире, и с ней случались приключения и невзгоды. В одной версии событий она встретила говорящих животных и бросила вызов ведьме — совсем как девочка в сказке.

И, совсем как девочка в сказке, она никогда не существовала. Не могла существовать. Её существование зависело от существования её родителей, которые, в свой черёд, зависели от своих, — и так вплоть до первого поколения, что прибыло в Приземление. Хотя Хеорест Холт и Эси Арбандир, их прародители, и вправду существовали, они умерли, так и не ступив невредимой ногой на Имир. У них не было детей, и они так и не дали начала той наследственной линии, что теоретически привела бы к Лифф.

И всё же вот она — доживает свои дни на Имире, пока не остаётся лишь она одна, снова и снова.

Колонизации Имира никогда не было, и всё же Лифф существует — прямо по ту сторону зеркала. Как призрак, что преследует те живые души, которые позже посетят мир, для которого она так и не родилась и на котором так и не умерла по-настоящему.

Капитан Холт и его отчаянная авантюра разбились и сгорели, старый «Уршанаби» развалился в турбулентности при первом за три тысячи лет глотке дикой атмосферы. Но когда системы челнока отказали и Холт с остальными полетели вниз с неба, незримые руки распахнулись, чтобы их подхватить.

12.6 Миранда

Миранда думала, что теперь всё это ляжет на неё одну — смятение и боль. Но вместо этого Керн — её Керн, Керн-младшая — взрывается — Как оно может просто не быть здесь? — Потому что его никогда и не было, — сухо объясняет Керн-старшая. — Поселение, которое ты описываешь, не было основано. Никто с «Энкиду» не достиг поверхности живым. Можешь вообразить наше замешательство от тех событий, что вы с птицами нам описали и о которых мы узнали в симуляции. — Но я же встречала Холта, — говорит Миранда. — Когда мы были там, в ранней фазе колонии. И, кажется, в другие времена тоже. — Непрерывности бренчат, сталкиваясь у неё в голове. — Вот только его же не могло быть, так? — Он был, — подтвердила Керн-младшая. — Всё время объявлялся, ровно как та твоя девочка. Та, что на деле помогла нам тебя вызволить. Два полюса, как я тебе говорила. Был момент, полагаю, когда единственным симулируемым человеческим существом был Холт, и был совершенно точно момент, когда единственным была девочка. Возможно, это сделало их обоих более реальными, чем кто-либо ещё. Когда всё пошло не так и начали проступать трещины, они оба принялись просачиваться к середине с двух концов. — Она потягивает свои — эрзац-Мирандины — руки. — Каша, по сути. Но совершенно определённо там присутствовавшая. У Керн-старшей нет зримого присутствия — ровно как нет его у невозможно отсутствующего Приземления. И всё же Миранда способна ощущать на себе внимание старой ИИ. — Он умер, — говорит она. — Он и его экипаж. И, разумеется, все на «Энкиду» рано или поздно. Никто из них не дожил до того, чтобы что-либо основать или построить. Но машина их нашла. И сконструировала их копию — ровно как сделала это со мной. — Да, — подтверждает Керн-старшая. Миранда смотрит на младшего члена керновского товарищества, встречая всеобщее отсутствие выражения на этом столь знакомом лице. — Машина-симулятор, — медленно говорит она, — не записывает события. Она строит предположения. Она прогоняет мысленные эксперименты. Или вот что случилось, когда Холт и остальные прибыли. Она скопировала исходное состояние их всех — Холта, челнок, ковчег. Всю их подготовку и работу. Скопировала на столь нелепом уровне достоверности, что, с точки зрения тех, кто внутри симуляции, не было никакого момента перехода. Они всегда были там. А затем она дала событиям идти так, будто