– Да, оставил, Барни, – сказал Грег. – Помнишь? Он сказал, что это какой-то наглец из управляющих, и ему надоело ждать всяких наглецов-управляющих, так что, если парень покажется, мы можем передать ему, чтобы он позвонил, когда на самом деле захочет встретиться.

– Правильно. После того как его застрелили, это вылетело у меня из головы. – Барни поскреб в редких седых волосах. – Но вот как он его назвал?

Я ждала, пока он пытался вспомнить.

– Милт Чамферс? Или Бен Лоринг? – наконец подсказала я.

Барни медленно кивнул:

– Думаю, это был один из них. Чамферс. По-моему, как раз это самое имя.

Грег согласился, что Эдди назвал его именно Чамферсом, но для него это ничего не значило. Он, очевидно, ушел с «Даймонд хэд» еще до того, как там сменилось начальство. Нет, ни он, ни кто другой не слышали, чтобы Эдди раньше упоминал Милта Чамферса.

– Эдди очень хорошо расширил свой дом, – сказал мистер Контрерас, помня о сценарии, которому мы собирались следовать. – Хотел бы я, чтобы у меня была возможность позволить себе плавательный бассейн, и «бьюик», и все такое прочее. Я проработал в «Даймонд хэд» тридцать восемь лет, не считая войны, но я так и не заработал такой пенсии, чтобы на это хватило.

За столами что-то забормотали в знак согласия, но Кларенс объяснил, что Эдди унаследовал кое-какие денежки. Нет, он не знал, чтобы у Эдди были богатые родственники. Должно быть, какая-то дальняя родня в Германии вспомнила своего бедного американского родственника.

– Всегда было наоборот, – с горечью заметил другой мужчина. – Никогда американцы не были чьими-то бедными родственниками.

Разговор перешел в обычные жалобы на беспомощность, на негров, лесбиянок и японцев и на всех остальных, кто разваливает страну. Мистер Контрерас сыграл на бильярде и выпил пива, чтобы поддержать компанию. Мы ушли, когда нахлынула целая волна посетителей, которым не терпелось обсудить смерть Эдди. Я была только рада уйти, пока здесь не показался Конрад Роулингс. Если допустить, что миссис Мор сочла нужным рассказать ему, что Эдди был здесь перед самой смертью.

Когда мы снова вышли на улицу, я на минуту остановилась.

– Что случилось, дочка?

– Повторите мне в точности, что вы сказали Эдди, когда звонили ему.

Лицо старика стало коричнево-красным.

– Я же сказал, что мне очень жаль. Я знаю, это звучит так, словно я послал его под выстрелы. Вы не можете расстраиваться по этому поводу больше, чем я, дочка, так что дайте мне…

– Я не это имела в виду. После того как вы с ним поговорили, он расстроился до того, что позвонил, очевидно, Милту Чамферсу, который согласился с ним встретиться только для того, чтобы вытащить его на улицу, где его можно было застрелить. Что вы ему сказали?

Мистер Контрерас почесал голову:

– Я сказал ему, кто вы такая – я имею в виду, что вы детектив. И что его фотография, которая была у Митча, с тем деятелем из благотворительности, вас сильно заинтересовала. И что мы приедем к нему, чтобы спросить, где он взял столько денег, чтобы поддерживать еще и крупную благотворительную организацию города, когда я знал, что он всегда был членом «Найтсоф-Коламбус». И я просто хотел дать ему время сначала обо всем этом подумать. Лучше бы я…

Я увидела приближающееся такси, что было редкостью на этом участке Кедзи, и схватила мистера Контрераса за руку, чтобы затащить его на тротуар.

– Эй, дочка, что вы собираетесь делать?

– Остановить его… Мы поговорим, когда будем где-нибудь в более уединенном месте.

Я попросила водителя ехать по Кедзи до первого телефона-автомата, а потом подождать, пока я позвоню. Через несколько кварталов он подъехал к обочине.

Я позвонила в одну известную мне компанию, где можно было взять напрокат машину. Это была фирма «Рент э рэк», расположенная в Норт-Сайд. Я попала на их автоответчик и сказала, что мне срочно нужны какие-нибудь колеса, что я буду у них через полчаса и надеюсь, что за это время они успеют прослушать мое сообщение. «Рент э рэк» была небольшой фирмой, которой руководили две женщины у себя дома, а машины стояли у них на заднем дворе. Я надеялась, что они просто в это время обедали и не отвечали на телефонные звонки, но прослушивали их.

Когда я вернулась в такси, мистер Контрерас и водитель, казалось, пришли к полному взаимопониманию. Оба были болельщиками «Сокс» и разделяли заблуждения, свойственные всем любителям бейсбола в Чикаго: оплакивая потерю Ивэна Калдерона, они всерьез считали, что в этом году «Сокс» сможет выиграть. Я дала водителю адрес «Рент э рэк» и откинулась на сиденье, предоставив им продолжать жаркую дискуссию.

Мне казалось по меньшей мере чудом то, что я все еще была жива. Если Милт Чамферс решил застрелить Эдди Мора только из-за того, что Эдди мог мне что-то сказать, то почему он не стрелял в меня? Что сделал Эдди для «Даймонд хэд», что они так щедро ему заплатили, но о чем они запретили ему говорить? Я не думала, что Чамферс сам принимал важные решения – и о том, как платить Эдди Мору, и о том, что теперь с ним делать. Но кто стоял за Чамферсом – Бен Лоринг из «Парагон стил»? Или тесть Дика и его брат? А может быть, и оба.

К тому времени как мы добрались до «Рент э рэк» я сгорала от нетерпения куда-то двигаться, что-то делать, хотя я не представляла себе, что именно. Я расплатилась с водителем, дав ему лишние несколько долларов чаевых, чтобы он подождал, пока кто-нибудь ответит на наш звонок в дверь. Когда Бев Каллертон подошла к двери, я махнула водителю. Он просигналил мне и уехал.

– Привет, Вик. Тебе повезло, что мы оказались дома. Мы с Келли собирались пойти в кофейню, когда получили твое сообщение. Ты что, разбила свою великолепную машину? Может быть, мы смогли бы ее починить.

Я усмехнулась:

– Это случилось еще на прошлой неделе. Мне просто нужно сегодня вечером поездить по городу так, чтобы никто не висел у меня на хвосте. У вас есть что-нибудь подходящее?

– В такую жаркую погоду все хотят взять машину, чтобы поехать за город. У нас осталась только одна, да и та не очень-то.

Учитывая состояние всех машин Бев и Келли, та, что была «не очень», должна была быть настоящей развалиной. Однако нищим выбирать не приходится. Я дала ей двадцать долларов в качестве задатка и взяла ключи от старой «новы». Рулевое управление, казалось, было сконструировано для того, чтобы тренировать болгарскую