деревни, где какие есть, скиты… И все аккуратненько так в книжку записывал. Этими своими… ироглифами. Я видала. Я ж ему готовлю, стираю. Ну, тому, красному. Он в нашей избе живет. И со мной иногда… ну, это…

— Это хорошо! — потер руки Зверев. — Еще что выспрашивал? Может, по золото, про руду?

— Ох, сударь мой! — женщина всплеснула руками. — А ведь спрашивал! И про золото, и про руду… Того мало! Рисунки рисовал! Где какие дороги, деревни…

— Рисовал, говоришь? Так-так… составлял полевую карту…

— Господа, мне б в деревню надо, — вдруг спохватилась молодка. — Сестрицу-то не хочу одну…

— Вернешься, милая, — подполковник успокаивающе улыбнулся. — Только мы тебя кое о чем попросим…

«Языки» русский знали плохо. Впрочем, многое можно было понять, а кое о чем — догадаться. Командира — вислоусого, в желтой куртке — звали Чжэн Хэ, и был он «ингуань», то есть — примерно в чине майора. «Красный» же — Вэнь Лунь — был «чужаком» и «бацзуном» — поручиком или, если по-французски — лейтенантом. А еще его почтительно именовали «шэньши» — «ученый человек, чиновник».

— Ясно, — я пригладил бороду. — Прикомандированный из штаба. Вот бы его…

— Ну, мы же уже попросили вашу знакомую, — улыбнулся Зверев.

В общем-то, все предположения подполковника подтвердились. Кроме игравших подчиненную роль хунхузов и тунгусов, основу вторгшегося в наши земли соединения составляли солдаты регулярной армии, так называемой «Армии Зеленого знамени» северных провинций, этнические ханьцы, а не маньчжуры. Небольшим по численности отрядом командовал офицер ранга «ингуаня», из чего можно было судить о том важном значении, которое придавало отряду вышестоящие командование…

В первую очередь — разведка! Ну, и запугать, и пограбить — это само собой…

После допроса ставших ненужными языков унтер Тимофей моментально посадил на нож и сбросил тела в реку. Ну, а что было делать, не отпускать же? Излишним гуманизмом здесь не страдал никто. В конце концов — враги знали, куда явились.

* * *

Базиль и Рино проникли в избу Термидоры через хлев — сама хозяйка и провела, показала. Точно так же и вышли, прихватив с собой хозяйку и связанного бацзуна Вэнь Луня. Пробраться же в деревню, как и выбраться незаметно для часовых, ловким людям особого труда не составило. Чай, не крепость, стен да ворот нету! Зато есть много заборов, палисадников, строений…

На околице, в лещине, спокойно дожидались напарники — Степан и Федор… и младшая сестренка Термидоры, худосочная девица лет пятнадцати…

Выбрались. Ну, а дальше все уже было несложно.

Сняв часового, мы погрузились в джонку. Термидоре же с сестрой было велено ни в коем разе не возвращаться в деревню, а сразу идти в урочище, к Аграфене, и со дня на день ожидать казаков.

Плескали волны. В черном небе ярко светила луна. Мерно вздымались весла. Сидевший на корме Базиль, шепотом ругаясь, на ходу учился управлять навесным рулем. Вроде как, получалось.

Уйти, угнав джонку, предложил я. Ну, ведь в прошлый раз же все получилось! Почему ж не выйдет сейчас? Очень даже выйдет, уйдем — фора у нас приличная. Пока хватятся пропавшего шэньши, пока организуют погоню…

На излучине всплеснула волна. Суденышко ощутимо качнуло…

— К-то? Кто вы? — очнулся, наконец, пленник. — Что вам нужно? Я могу заплатить выкуп. Нет? Вы убьете меня?

— Нет, господин Вэнь Лунь! — Зверев улыбнулся невидимой в полутьме улыбкой. — Зачем нам вас убивать?

— Тогда зачем же… Ах, да… Я вижу — вы люди военные… офицеры, — горько усмехнулся китаец. — Тогда понятно. Напрасно я тревожусь за свою жизнь.

По-русски он и вправду говорил хорошо, лишь с небольшим забавным акцентом.

Усмехнувшись, я поправил шляпу:

— Интересно, что вам такое понятно?

— Пресс-конференция? — вопросом на вопрос ответил Вэнь Лунь. Впрочем, он, скорей, утверждал, нежели спрашивал.

— Пресс-конференция в Благовещенске… С приглашением официальных лиц из Хэйлунцзяна. Журналисты… русские, китайские… разные. Скандал! Думаете, я потеряю лицо?

— Причем тут вы? — вдруг расхохотался Зверев. — Не в вас, друг мой, дело.

— Нет уж, как раз во мне! — пленник повысил голос. — Вам не дадут уйти! Как, впрочем, и мне… Князь Чжэн Хэ имеет насчет меня особые указания… Вам не уйти, нет!

На берегу послышалось ржание и топот копыт.

— Ну, вот, — пожал плечами Вэнь Лунь. — Ингуань уже выслал погоню.

— Что ж, — я вытащил револьвер. — Пусть попробуют догнать. Поглядим… Парни, навались!

Весла вспенили воду с новой силой.

Вскоре река расширится, можно будет поставить парус, а там и Амур!

Уйдем! В прошлый же раз все получилось, выйдет и на этот раз.

Светало. Первые лучи солнца уже заливали золотом видневшиеся вдалеке синие горные кряжи. Мы со Зверевым, примостившись на высоком носу возле связанного пленника, напряженно всматривались в берег. Гребцы — братья-охотники и Василий с Тимофеем — мерно работали веслами. Время от времени кого-то из них по очереди сменял бывший цирковой Рино — Онисим. Базиль же ловко управлялся с рулем. Научился уже, однако.

— Джонка — хорошо! — уловив мой взгляд, приосанился Хватов. — Дно плоское, руль можно в любой момент поднять. Не страшны никакие мели!

— Гляньте-ка! — подполковник указал вперед. — Прямо Волга!

Впереди, за излучиной, река расширялась, да так, что можно было просто прижаться к противоположному берегу — и тогда никакие выстрелы были бы нам не страшны!

Мы бы так и сделали если бы…

— Черт! Табань! Ружья!

Враги оказались быстрее. Повернули к излучине. Вылетели наметом на отмель, поднимая радужную водную пыль! Человек десять… Всадники в форменных голубых куртках с красной опушкою. Короткие мечи, ружья, луки со стрелами…

Десять. И еще столько же остались на излучине, на берегу. Двадцать человек — взвод… Не так и много, но…

На нас хватит. Эх, что ж так не повезло-то⁈

— Табань, парни! Назад! Давай к тому берегу.

Да, наверное, в этом и было спасение. Вернее, хотя бы надежда…

— Левое плечо — табань! — поворачивая руль, скомандовал Хватов.

Джонка дернулась и круто повернула, едва не зачерпнув воду низким узорчатым бортом.

Грянули выстрелы. Полетели стрелы… Одна из них впилась в плечо Степану, вторая угодила в грудь Тимофею, фельдфебелю. Пули же дробили борта…

Схватившись за грудь, фельдфебель приподнялся и выронил в реку весло, тот час подхваченное течением… Задыхаясь, нелепо взмахнул руками… И, упав в воду, камнем