– Больших болтов и крепкой водки! – согласилась Габи Мак-Аслан.

5

Она проснулась бодрой, трезвой и решила добраться до работы пешком. Любой город, в котором Габи оказывалась, ей нужно было обойти на своих двоих, присвоить – как животному, которое помечает территорию собственным запахом. Она пересекла парк Ухуру и шоссе, ориентируясь на раскрытый цветок «Кеньятта-центра», поднимающийся из темноты в утренний свет. Что-то растет, подумала Габи.

Она засняла на камеру большую бронзовую эмблему ЮНЕКТА-Африка с рогами и горой в центре площади. Люди всех цветов, рас и национальностей торопливо проходили мимо, занятые Чагой. Как и она. Все – часть этой великолепной машины, проникающей в сердце великой тайны.

Габи пошла дальше.

Через три перекрестка она заблудилась. Каждый поворот приводил ее к одному и тому же индийскому книжному магазину. Время утекало. Она поймала бы такси, но они, похоже, не рыскали по этим улицам. Не было тут и полицейских, которые за взятку объяснили бы ей, куда идти. Пришлось выбирать между одетыми по уличной моде пацанами в джинсах клеш и кожаных куртках с заплатками, что ошивались у киоска своего приятеля, подрабатывавшего чисткой обуви, и похожими на студентов парнями в одежде смарт-кэжуал, которые ждали зеленого света. Она вспомнила недвусмысленное предупреждение Т. П. Костелло о шприцах с ВИЧ.

– Простите, вы не подскажете, как пройти на улицу Тома Мбойи?

Самый высокий из студентов широко улыбнулся.

– Конечно. Собственно говоря, мы и сами идем в ту сторону. Мы можем вас проводить; одинокой белой женщине ходить по улицам небезопасно.

На ходу они задавали ей вопросы: в отпуске она или работает здесь, откуда она прилетела, сколько здесь провела, бывала ли она раньше в Африке, какие у нее впечатления от Кении? Отвечать Габи мешали долгие обмены приветствиями и рукопожатиями с «друзьями», которые подходили к ним чуть ли не через каждую сотню метров. Через полкилометра троица разрослась до шестерки. Было непохоже, что они приближаются к зданию «СкайНет».

– Это короткая дорога, – сказал высокий бородач в дорогой одежде, который задавал вопросы. К компании присоединился друг номер восемь. – Я хотел спросить, – продолжил бородач, – не поможете ли вы нам, как мы помогаем вам. Вы журналистка, образованная женщина, вы поймете нашу проблему.

На объяснение проблемы потребовалось еще полкилометра пути. Их близкий друг, студент-политолог, влип в неприятности, выступив против коррупции в ЮНЕКТА.

– Сами знаете, когда американцы хлопают в ладоши, наше правительство пляшет. Оно не дозволяет никакой критики присутствия ООН в нашей стране – и поэтому нашему другу грозит серьезная опасность. Его жизни угрожали, навещали его жену и родных – вы понимаете, что я имею в виду. Даже мы сильно рискуем, разговаривая с вами. Вам ничего не будет, вы работаете на западную новостную службу, вас не тронут.

– Так чего вы от меня хотите? Чтобы я рассказала об этом в новостях?

– Боюсь, это подвергнет его еще большей опасности, – сказал бородатый студент. – Его единственный шанс – уехать вместе с семьей на юг, в Мозамбик, где продолжать борьбу безопасно. Он может сесть на корабль в Момбасе; к сожалению, времена теперь такие, что без магендо[17] никому никуда не добраться. – Он потер пальцем о палец – универсальный символ взятки. – Чтобы вывезти семью, ему нужно пять тысяч шиллингов. Всего пять тысяч шиллингов за новую жизнь.

– Мы не станем просить у вас так много, – сказал плосконосый, очень черный парень, который до этого молчал. – Пятьсот шиллингов – уже хорошее начало. Это поможет ему с семьей добраться до Момбасы.

Габи остановилась посреди улицы. Восьмерка остановилась вместе с ней и окружила ее. Они казались такими большими, и стояли так близко. И она, и они знали, что это афера. Но никто этого не говорил.

– У меня нет таких денег, – соврала Габи, поджав пальцы в левом ботинке.

– Это неважно, – сказал плосконосый. – У вас есть дорожные чеки?

– Нет, – снова соврала она. – При себе нет. Они в гостинице.

– Тогда кредитка. Вы журналистка, у вас есть кредитка. Вы можете снять деньги в банкомате. Он тут недалеко. Мы вас отведем.

Габи осознала, что вымогательству сопутствует фатальная пассивность. Ты понимаешь, что происходит, и все же идешь на поводу, доигрываешь до конца, потому что другого способа остановить это нет. Они знают, что ты отдашь им пятьсот шиллингов, чтобы освободиться, и они вернутся на свой перекресток и расскажут ту же самую историю следующему лопуху, который спросит дорогу до улицы Тома Мбойи. Если бы они просто перерезали ремешки ее сумки и унеслись на мопеде, все было бы не так плохо. Они просто заметили бы удобный шанс и воспользовались им; это не было бы чем-то личным, в отличие от медленного вываживания, а потом группового изнасилования ее доверия.

Вот и банкомат, которым она может воспользоваться. Как они и говорили, до него было недалеко. Габи неловко выудила карточку из сумки. По улице шел белый мужчина в чинос и выцветшей джинсовой рубашке. Она не хотела, чтобы он увидел ее финальный позор. Мужчина смотрел на нее. Он направился к ней. Он улыбнулся ей. Широко.

– Милая! Вот ты где!

Незнакомец подхватил ее на руки и крепко поцеловал в губы.

– Когда ты не пришла, я отправился на поиски. Я знаю, как легко заблудиться в этом городе. – У него был американский акцент. Он стиснул руку Габи и повел ее прочь от вымогателей. – Простите, ребята, я надеюсь, вы не возражаете, мы немножко опаздываем.

Он не отпускал руку Габи, пока они не отошли на два квартала.

– Иисусе. Кем бы вы ни были, спасибо вам.

– История про руандского беженца, да? – спросил американец. Он был среднего роста, среднего сложения, средней привлекательности. У него был средний среднезападный акцент. Но в глазах его была та же синяя искорка, из-за которой первой любовью Габи стал Пол Ньюман, а с ней все среднее становилось превосходным.

Габи все еще ощущала вкус его поцелуя.

– История про студента, скрывающегося от правительства. Как вы поняли?

– Меня тоже так обдурили. Я только сошел с самолета, как у меня выманили сотню долларов. Мне было так стыдно, что я месяц никому не мог признаться.

Габи содрогнулась, как будто они ее облапали. Она понимала этот стыд.

– Я всего лишь спросила дорогу до улицы Тома Мбойи. Мне показалось, что они выглядят безопаснее, чем парни в странной одежде.

– Одежде как из старого блэксплотейшн-кино[18]? – Габи кивнула. – Надо было спрашивать у них. Это ватекни, они, может, немножко пофлиртовали бы, но обдирать бы точно не стали. Шерифы требуют,