class="p1">Бурьян опустил взгляд. Изображать испуг и смирение даже не пришлось. Эта вспышка ярости и правда была пугающей. Может, такое было слишком? Было видно, что Кшиштоф и сам уже еле сдерживается. Неужели воровство вина его так сильно разозлило? Или же мысль о том, что подчинённые отбились от рук?

– Юзеф! – Кшиштоф даже вскочил с места. – Уходи к себе в комнату. И не показывайся мне на глаза, пока не приведёшь себя в порядок!

Оборотень поклонился в пояс, развернулся и поспешил покинуть обеденную. Некромант шумно выдохнул и плюхнулся назад, потирая переносицу.

– Господин… – Соломея с сочувствием протянула руку, с желанием успокоить Кшиштофа.

– И вы уходите! – рявкнул он, ударив её по ладони. – Не желаю никого видеть больше!

Бурьян бы присвистнул, но всё же решил сдержаться, а вот домовой напялил на лицо удивление и замешательство.

– Господин, – Соломея тоже округлила глаза. – Позвольте хотя бы мне остаться и утешить вас…

– Я сказал прочь! – теперь он кричал только на Соломею.

Домовой поднялся первым, как самый напуганный и послушный. Наверное, если бы Бурьян не разыгрывал Вадима, то точно выскочил бы прочь из обеденной первым. Сейчас же он отодвинул стул и выбрался из-за стола следом за домовым, радуясь, что представление окончено. Соломея тоже нехотя встала, а Кшиштоф продолжил массировать переносицу, уже не обращая никакого внимания на окружение.

– Это всё ты виноват! – выплюнула Соломея, когда они оказались в коридоре.

– Я?! – Бурьян удивился, потому как женщина сверлила взглядом “Вадима”. – С чего бы?

– Одно твоё присутствие раздражает господина! – сердилась Соломея. – Ты обязан был вежливо отказаться от милости сидеть за одним столом с ним! А ты нагло уселся! Господин терпеть не может таких выскочек, как ты! Ты испортил его праздник!

Она больно ткнула Бурьяна в плечо своим острым пальцем. Захотелось его сломать.

– Знаете, кажется, забываетесь тут вы, – решил напомнить Бурьян.

Он уже готов был осыпать Соломею угрозами, ведь Вадим разрешил делать, что угодно, но тут откуда-то спереди раздался неповторимый рёв боли. Именно рёв, потому что стоном или криком такой звук было сложно назвать. Соломея обернулась и хотела, видимо, пойти проверить, но из столовой тоже раздался странный звук, словно что-то упало.

– Господин, – пискнула Соломея и кинулась назад в обеденную.

Бурьян колебался, ведь рёв боли до сих пор продолжался и исходил со стороны спальни Юзефа, но тут он перевёл взгляд в приоткрытую дверь. Сердце ухнуло вниз, а тошнота тут же подступила к горлу. На полу лежало тело, к которому и подбежала Соломея. Но это был не господин. Это была его мать.

Глава 23

С самого утра всё шло не так. Сначала он наткнулся на пьяных подчинённых, которые мирно сопели в саду, разложив вокруг пустые бутылки. Одного из них Кшиштоф в гневе подпалил, но его товарищу удалось сбить пламя. Он бухнулся на землю, прося прощения и позволения помочь своему товарищу. Кшиштоф отпустил их, не желая омрачать свой день рождения трупами. Он лично спустился в погреб, чтобы проверить запасы. Там и пришла мысль о том, что эти нахалы вполне могли отравить вино. Некромант отправился на кухню, где сейчас крутились слуги и, к своему негодованию, увидел там Яна.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он, ухватив его повыше локтя.

– Я… Господин… – выдохнул Ян испуганно. – Помогаю накрывать на стол…

– Ты должен прислуживать Бурьяну! – Кшиштоф сильнее сдавил руку, отчего Ян поморщился, но заставил себя терпеть.

– Г-господин… Я знаю… Но Бурьян… Он прогнал меня… – жалобным тоном объяснился Ян.

Кшиштоф оттолкнул его и выругался. Сначала Вероника решила, что ей всё можно, за что поплатилась жизнью, потом Соломея приехала и тоже начала требовать от Кшиштофа подчинения, затем Игнатий… Неужели и Бурьян туда же? Неужели они все забыли кто такой Кшиштоф? Неужели перестали бояться? Почему каждый из них считает, что может вот так запросто ослушаться?

– Иди за мной, – скомандовал Кшиштоф.

Ян послушно посеменил следом. В погребе Кшиштоф заставил его взять одну из бутылок, после чего отправился к темнице. Надо бы проверить как там состояние княжича, но вместо этого, некромант решил, что будет проще выяснить это у сторожевых. Спускаться в затхлое помещение сегодня совсем не хотелось. Тем более это было нужно лишь затем, чтобы вино успело нагреться. Чтобы его было отвратительно пить. Он сам сможет остудить его, если, конечно, окажется, что оно не отравлено. Ян крепко прижимал бутылку к своему пузу, видимо, опасаясь разбить. Кшиштоф хмыкнул. Это было кстати.

Сторожевые в темнице тоже выпивали. Кшиштоф захотел разнести всё вокруг к лешему! Он громко кричал, отчитывал их, а они извинялись, не смея подняться с пола и оправдываясь тем, что сегодня праздник. В итоге они доложили, что пленные отказались сегодня от еды. Девушка-оборотень очнулась и ночами устраивала концерты, изображая волчий вой. В спальне Кшиштофа этого было не слышно, но сторожевые никак не могли её заткнуть даже избивая. Это просто раздражало. Ничто не хотело идти так, как Кшиштоф того хотел. Ничо не хотело ему подчиняться. Ощущение, будто власть ускользала сквозь пальцы.

За столом его немного повеселило то, как Соломея послушно выпила вино, чтобы проверить на яд. Хоть одна хорошая новость за этот день, но потом… Вадим. Одно лицо этого выскочки раздражало. Слишком довольное для того, кто подвергся наказанию. Обычно ученики ходили понурые, боялись даже в глаза посмотреть, но во взгляде седого до сих пор читался вызов. Зря он решил расщедриться и пригласить Вадима за стол. Плевать, что он внук самой Тихомиры, плевать, что полезен, плевать на его знания! Он должен знать своё место!

Юзеф стал последней каплей. От кого, а от своего верного оборотня некромант никак не ожидал такого поведения. Он просто спал, будто Кшиштоф ничего не значил! Будто не был достоин внимания! А ведь он его хозяин! Кшиштоф вытащил этого мужчину с того света, он обязан быть благодарен!

Как только все вышли, некромант повёл пальцем по краю стола и еда, которая была в его тарелке, а также стакан и бутылка любимого вина пропали. Кшиштоф моргнул, перемещая разум в своё настоящее тело. Он сидел за небольшим круглым столиком около витражного окна, которое выходило на сад. Еда переместилась с праздничного стола в эту комнатушку. Она была небольшой, имела здесь стол, стул, кровать, ковёр на полу и небольшой книжный шкаф, который мог перемещать из библиотеки любую книгу. Некромант сердито плеснул вина, проливая его в тарелку с едой, и залпом выпил, желая забыть этот день. Со