— Так это не автомобиль.

— Вот и я о том же… Ард.

— Милар.

Капитан, не оборачиваясь, помахал рукой и направился под арку, ведущую на улицу, а Арди, посидев еще немного под тенью шелестящей кроны, вернулся обратно к работе над мотоциклом. И почему-то ему казалось, что это далеко не последний раз, когда он возится с данным устройством. Возможно, стоит купить запасной комплект инструментов и положить в кофр, который тоже еще предстояло изготовить самому или заказать у кожевника.

Арди улыбнулся.

Может быть, из-за количества эпизодов, когда он часами валялся под генератором Аркара, заставляя того вернуться обратно в смертный мир и продолжить выполнять свои генерационные функции, но Ардану стало нравиться возиться с железом. Во всяком случае, когда они не были связаны с автомобилями!

* * *

«Брюс» в обеденный час, как и всегда гудел не хуже мотора «Буревестника».

Ардан устроился за дальним столиком, у стены, спиной к обнаженной кирпичной кладке (что Аркар считал безумно стильным), и разложил перед собой серую папку Магистрата. Вокруг зал жил своей жизнью: официанты с подносами лавировали между столами, над кухонным окошком клубился пар, пахло жареным луком, тушеным мясом и свежим разливным пивом; десятки голосов сливались в ровный, сытый гул, из-за чего отдельных слов, если специально не прислушиваться, было уже не разобрать.

В дальнем углу, за отгороженным потертым бархатным тросом пространством, как обычно обедали орки. Сегодня их было четверо. Они молча ели, лишь изредка обменивались короткими гортанными фразами. Трос, как и всегда, никто не замечал и даже не смотрел в ту сторону.

Аркара за стойкой по-прежнему не наблюдалось. Полуорк все еще занимался организационным вопросами, так что его место занимал хмурый помощник, наливавший пиво с точностью аптекаря и… с лицом орка, приговоренного к этой должности пожизненно. Что, видимо, не доставляло ему радости.

Ардан отхлебнул чаю и посмотрел на папку.

По-хорошему, сидеть ему сейчас полагалось совсем в другом месте. До начала нового учебного года оставалось всего несколько дней, и любой здравомыслящий студент проводил бы их либо за учебниками, либо на солнце. Арди же последние полторы недели провел в Конюшнях, где с утра до вечера работал со своим арсеналом военных печатей. Скоростное воплощение, связки щитов, переходы между защитными и атакующими комбинациями, работа над новыми печатями. В общем и целом, все то, что уже, стоило признать, являлось неотъемлемой частью его жизни и что он, положа руку на сердце, терпеть не мог.

Военная магия, чем больше он проводил с ней времени, тем лучше ему давалось. Проблема заключалась в том, что она ему по прежнему не нравилась, а полторы недели ежедневных занятий нелюбимым делом способны утомить кого угодно, даже матабар (тем более находящегося под действием яда мутанта).

К концу данного срока Ардан ловил себя на том, что отрабатывает связки чисто механически, со скукой ремесленника, и что от одного вида тренировочной площадки у него начинает ныть челюсть от количества зевков. Верный признак того, что пришло время остановиться до того, как, если иносказательно, лекарство превратится в яд.

Так что сегодня Ардан сбежал.

Причем сбежал он не только от Конюшен, но и от собственного стола. Его личные исследования — Трансмутационные Рунические Связи и Печати с Множественными Пространствами — вот уже который месяц пылились в глухом, беспросветном архиве, купленном, как и почти все, на блошином рынке. Арди перепробовал все подходы, какие мог придумать, исписал три тетради, дважды начинал с чистого листа и дважды натыкался на ту же самую стену. Для продвижения ему требовались новые знания и идеи, а вариться в собственном соку дальше не имело никакого смысла.

Интеллектуальный тупик от его пристального взгляда рассасываться не собирался.

А в «Брюсе», по крайней мере, на него не смотрела стена собственного непонимания куда и, самое главное, как двигаться дальше. Вместо этого на него, со стола, поглядывала вполне себе тривиальная папка. И она, в отличие от своих тетрадей, обещала что-то новое и вполне себе конкретное.

Ардан развязал шнурок и вытащил стопку плотных, отпечатанных в типографии страниц.

Первый же лист сообщал название с той торжественной казенной избыточностью, на какую способны только казенные конторы.

'Ежегодный открытый конкурс Магистрата на инженерно-прикладное изобретение.

Тема года: обеспечение безопасной эксплуатации жилых и общественных зданий, оснащенных автономными генераторными отсеками либо индивидуальными Лей-генераторами малой мощности'.

Ардан хмыкнул и перевернул страницу. Составители явно получали жалованье за количество слов, а не за их качество. Дальше, впрочем, шло техническое задание, уже не пестрившее чьими-то познаниями в красноречии и размытых формулировках.

«К рассмотрению принимаются решения, направленные на снижение рисков бытовой эксплуатации автономной генерации, включая, но не ограничиваясь: истечением отработанной Лей за пределы контура; резонансными явлениями в генерирующих контурах; перегревом узлов и сопутствующими неполадками; отказами, вызванными обслуживанием без привлечения лицензированного специалиста».

Последний пункт Арди перечитал дважды и мысленно перевел на человеческий язык: «взрывается, когда незнающий владелец лезет внутрь с отверткой». Судя по сводкам, какие с завидным постоянством приносил профессор Конвелл, переводил он вполне верно.

«Обязательные требования к решениям: применимость к существующему жилому фонду без капитальной перестройки; себестоимость внедрения, доступная домохозяйству среднего достатка; способность функционировать без постоянного присутствия лицензированного мага; устойчивость к неквалифицированному вмешательству».

К заданию прилагалась и справка в виде сухой ведомственной таблицы происшествий за последние пять лет. Ардан пробежался по ней взглядом и присвистнул. Возгорания отсеков генерации в частных домах шли по нарастающей, год к году. Причем в весьма понятной географии. Провинции, приграничье, поселки при рудниках и крупных местных производствах — все те места, куда Лей-сеть столиц губерний не имела возможности дотянуться. И вряд ли дотянется еще лет двадцать. Люди ставили себе автономные генераторы, порой весьма паршивого качества, потому что у них попросту не было иного выбора.

А потом лезли в них с пресловутой отверткой, по все той же причине.

Дальше шел стандартный перечень.

Критерии оценки — безопасность, цена, простота обслуживания, пригодность к массовому производству. Премия за первое место — тысяча сто эксов и роялти от предприятия, принявшего решение к внедрению. Прием заявок — до первого дня Белого Месяца. Жюри сформирует Магистрат с привлечением экспертов Гильдии.

Все это было понятно, разумно и даже немного скучновато. А потом Ардан добрался до примечаний, набранных в самом конце мелким, почти извиняющимся шрифтом. Одно из них заставило его на какое-то время отложить карандаш.

«Примечание 4. Решения, предполагающие изменение конструкции генерирующих контуров,