глянул в секстант. Может, тогда хоть что-то встало бы на место.

Мэйнар.

Каково это — знать, что в целом мире есть единственный человек, предназначенный лишь для тебя, а ты — для него? Где-то он уже живёт свою жизнь или жил когда-то, ещё не зная твоего имени, не зная, сойдутся ли ваши дороги. А твоё сердце всё равно тянется к нему, словно река к морю. Помнит его, как потерю.

Не преодолеть. Не пересилить…

Если Тод мэйнар Рэйны, это объясняло, откуда взялись противоречия в его словах и поступках. Можно сколько угодно говорить, что не ждёшь взаимности, и всё равно не суметь удержаться на расстоянии от того, к кому тянет всем нутром.

Прогулка по крыльцу только сильнее взвинтила Оина. Раньше он бы нашёл способ избавиться от терзаний: напился бы и сунулся на фестиваль устраивать битву за венки девчонок. Теперь, примерив эту мысль, она показалась ему странной, как одежда, из которой он вырос.

Он ещё немного потоптался на одном месте и только собрался вернуться в дом, как у ворот показались знакомые фигуры. Сиениты.

Тот, кого Рэйна называла Дэанором, стоял у ограды так спокойно, будто явился не к чужому дому, а к месту назначенной встречи. Второй — держался за ним.

— Рэйна-вей, — требовательно позвал Дэанор. В его руке, как приманка, тускло блеснул флакон с грозовым сбором.

Оин почувствовал, как в нём медленно, лениво поднимается злость. Эти двое явились не для того, чтобы помочь ей.

— Оставь здесь, — сказал он, кивнув на каменный выступ у ограды. — Я передам.

На этот раз оба Сиенита не стали игнорировать его.

— Рэйна-вей, — повторил Дэанор жёстче и добавил ещё несколько слов, которых Оин не разобрал.

— Она не выйдет.

Второй Сиенит зло усмехнулся одними губами:

— Шайра арнар.

— Сам ты катись в Пекло.

Дэанор оскалился, будто услышал что-то забавное, облокотился на ограду и занёс стеклянный флакон прямо над землёй, грозя выпустить его из пальцев.

Оин невольно шагнул вперёд.

Он понимал, это всего лишь демонстрация. Не верил, что флакон разобьют и оставят Рэйну без сбора — не в их интересах было подвергать её опасности. Он не знал, нужен ли ей по-прежнему этот сбор. Не знал, спит ли её дар или проснулся. Но не мог допустить, чтобы те же вопросы возникли у Сиенитов, чтобы они нашли новую точку для давления.

Не выдавая страха и сомнения, он выступил на край крыльца перед лестницей. От глаз к вискам поползло знакомое жжение. Теневая взбаламутила кровь — воздух вокруг него потемнел, будто сама ночь побагровела и сгустилась за его плечами. Он не мог ринуться в драку — не сейчас, когда кости только срослись. Но голодная теневая внутри уже рванула к ладони.

Оин сделал усилие и выпустил её ровно настолько, чтобы держать на привязи, словно живое зло. Сдерживать её оказалось больнее, чем прятать. В глазах тут же потемнело, а рёбра вспыхнули — вот-вот треснут.

Сиениты обменялись усмешками, наблюдая, как он борется с собственной силой.

— Слабый Теневой, — медленно проговорил Дэанор, коверкая произношение. — Ты не говорить за Рэйна-вей.

Оин усмехнулся, чувствуя на языке привкус крови.

— Верно. Не говорю. Но вы у моего порога. И если не уберётесь… А’дан — рэн-маи.

Слова сами выскользнули из его рта — те же, что произнесла Рэйна, встав однажды между ним и клинком Дэанора. Оин так и не узнал их значения и не ждал, что они сработают.

Второй Сиенит фыркнул, не восприняв угрозу всерьёз. Но в лице Дэанора что-то переменилось, и пальцы крепче сжали флакон.

Оин уловил это и повторил, тише, но увереннее:

— А’дан — рэн-маи.

Дэанор слишком долго оставался неподвижным, будто взвешивал, как воспринять это заявление — как наглость чужака или как закон, который ему не переступить. Потом всё же медленно опустил флакон на каменный выступ ограды.

— Передать Рэйна-вей: Фиел-дан ждёт, — произнёс он, с трудом подбирая слова, — Долг не спит.

В доме напротив распахнулись двери. Свет из них пролился на брусчатку. Следом наружу хлынула развесёлая толпа, заполонив улицу голосами и праздничной песней.

Оин отвлёкся всего на миг, а Сиенитов как ветром сдуло.

Скрипя зубами, он преодолел несколько ступенек крыльца, забрал грозовой сбор и сразу вернулся в дом.

В полумраке малой приёмной жидкость внутри флакона казалась чёрной и густой, как яд венома. Он открыл пробку и поднёс флакон к носу, ожидая уловить что-нибудь неприятное. Однако сбор пах обычными терпкими травами. Сложно было разобрать, какими именно.

Может, это теневая баламутила в нём паранойю?

Тик — тик, тик — тик, тик — тик…

Он раздражённо покосился в сторону напольных часов. Маятники двигались с невозмутимой точностью, заставляя стрелки бежать по циферблату.

Когда Рэйна уедет, время в доме, как назло, остановится.

Тик — тик, тик — тик, тик — тик…

А сейчас оно неслось слишком быстро.

Тик — тик, тик — тик, тик — тик…

Оин ткнул пальцем между двух маятников. Время встало.

— Тебя уже выперли из комнаты?

Он вздрогнул: не услышал, как вернулась Дэйзи.

— Тебе говорили, что ты должен лежать? — спросила она тоном лекаря.

— Я в порядке.

— После лихорадки и переломов? Не думаю.

Она остановилась возле кресла, высвобождая руки из наручей. Оин ощущал на себе её усталый, но слишком внимательный взгляд.

— Скажи уже, — буркнул он.

— Что сказать?

— Что я идиот и опять всё испортил.

Дэйзи поджала губы. На миг он решил, что она действительно озвучит это. Всё, что, должно быть, накопилось в ней к нему за последние годы. Она имела право. Но только вздохнула.

— Знаешь, Оин, за наказанием тебе лучше обратиться к Несс. А по мне так… Лучше уж лицезреть твою теневую задницу, чем мёртвую.

Он посмотрел на её красивое, обычно насмешливое лицо, сейчас омрачённое усталостью и чем-то ещё непривычным. Если бы Оин не знал её так хорошо, подумал бы, что это испуг или вина. Но с чего бы? Ей не за что винить себя. Не с ним.

Он вспомнил тот день, когда оставил Дэйзи одну посреди снежной ярмарки, сразу после её признания. Бросил её, будто это она сказала что-то стыдное, а не он струсил перед её откровенностью. Он сбежал, попросив её забыть об их «неосторожной глупости», потому что только открыл для себя теневую и не был готов отказаться от своих амбиций даже ради Дэйзи.

Тогда ему не нужно было спасение.

А потом случился Мунран. Лазарет. Он не видел её там. Знал только, что Дэйзи приезжала уладить для него бумаги. Но так