Я незаметно покачала головой. Поэт вывернул бы наизнанку сам ад, чтобы добраться до своей принцессы. Мой шут прошел бы сквозь огонь, чтобы остаться со мной.

Прошел бы, если бы не одно «но».

Нику.

Поэт не мог оставить своего сына. Он бы никогда так не поступил.

Мне было безопаснее вдали от замка. А с моим отъездом Нику теперь был в большей безопасности внутри. Но даже так этому мальчику нужен был отец, чтобы защитить его среди львов и кобр этого двора, ведь ни один Сезон не обходился без своих изъянов.

Наши друзья будут рядом, чтобы помочь ему. Фрейлины и Первый Рыцарь всегда будут рядом, даже если я не смогу.

Я позволила себе на мгновение насладиться воспоминанием о смехе Нику, когда мы играли в звезды, и он поклялся, что однажды попытается стать героем. Затем я спрятала это воспоминание в потайной отсек, заперев его в своей груди.

Еще один стук копыт раздался рядом со мной и затих. Моя голова повернулась к светлым волосам и паре глаз, похожих на утреннее небо. При виде него с моих губ сорвался крик. — Менестрель.

Элиот грустно улыбнулся и протянул руку. — Монарх.

Наше старое приветствие.

Мои пальцы метнулись к его. Мы сжали руки, и это ощущение окутало меня, словно старое лоскутное одеяло.

Мягкое. Знакомое.

Монархи Весны, должно быть, настояли на том, чтобы взять его с собой, возможно, чтобы похвастаться своей новой знаменитостью на Празднике Жнеца. И все же я думала, что пройдут годы, прежде чем я снова увижу его. Если я моргну, он исчезнет?

С запозданием я обратила внимание на его скакуна и нахмурилась. — Где ты взял лошадь?

— Украл ее из упряжки, — ответил Элиот, кивнув в сторону кареты, которая привезла его сюда. — Ты правда думала, что я позволю тебе уйти без меня?

Я не должна этого позволять. Я должна отказать ему.

Вместо этого мои губы растянулись в слабой, сквозь слезы улыбке. — Спасибо за письмо.

— Я подписался бы под каждым словом, — ответил он. — Ты была лидером задолго до того, как надела корону.

Пока мы смотрели друг на друга, еще один стук копыт присоединился к нашей компании.

С другой стороны от меня Каденс сидела верхом на своей кобыле и выгнула бровь, глядя на нас. — Что? — усмехнулась она, кивнув на Элиота. — Вы правда думали, что я позволю вам двоим забрать все веселье себе?

Но за легкомысленным фасадом я уловила в выражении лица леди нечто беспрецедентное. Нечто самоотверженное и преданное. Нечто, похожее на дружбу. И поэтому я сглотнула и кивнула, приветствуя ее решение присоединиться к нам.

Лютня Элиота покоилась в седельной сумке вместе с чем-то похожим на удавку. Нож торчал за поясом платья-свитера Каденс. Шипы-перья были спрятаны в драгоценностях, разбросанных по моей небрежно заплетенной косе, словно новый вид короны.

Никто из нас не был опытным бойцом, но у нас было оружие. Одни только мои серьги стоили целое состояние — достаточно, чтобы нам было на что жить. Что касается остального, я знала, куда идти.

Но мое сердце не могло помочь себе само. Я повернулась в седле.

Всего один взгляд. Всего один.

Мой взгляд врезался в взгляд Поэта. Теперь он стоял в стороне от толпы, его лицо осунулось, а мощная грудь вздымалась и опускалась, как бомба, готовая взорваться. Страх и ярость кипели в его зрачках, вопросы накапливались.

Кто меня защитит? Кто вступится за меня? Кто позаботится о том, чтобы я хорошо ела, спала по ночам и не мерзла?

Я безмолвно ответила ему. Принцесса — жизнестойкая, упорная и своевольная. Даже если она больше не принцесса.

Радужки Поэта блеснули. Медленно ухмылка тронула его губы — порочная и полная боли. И так же медленно, сквозь слезы, я улыбнулась ему в ответ.

Каждое слово. Каждый поцелуй. Каждое прикосновение.

Каждый секрет, признание и сожаление, которые мы разделили. Каждый план, который мы когда-либо строили. Каждая надежда, что у нас была.

Каждый раз, когда его язык шокировал меня. Каждый раз, когда он заставлял меня смеяться. Каждый раз, когда он обнимал меня, пока я спала. Каждый раз, когда его жаркий рот накрывал мой. Каждый раз, когда он пробовал меня на вкус, раздевал догола, вонзался своим телом в мое.

Каждый раз, когда я вскрикивала и кончала, обхватив его голые бедра. Каждый раз, когда я дышала.

В этом взгляде, брошенном с расстояния многих ярдов, я вспомнила. Как и он, со своего конца замкового двора.

В конце концов улыбка шута угасла. Его черты потемнели от решимости, напоминая дикую пантеру, готовящуюся к охоте.

Затем Поэт произнес одними губами: — Я люблю тебя.

Это было всё. Это было всё на свете.

А в последнее мгновение он закончил: — И я найду тебя.

У меня отлегло от сердца. Да, он найдет.

Я выжгла эти слова на прощание в своем разуме. Словно маяк, я позволила его обещанию вести меня вперед, когда развернула лошадь.

Мой шут танцевал в тенях, дурачил врагов своей скрытностью и серебряным языком, и знал меня лучше всех. Куда бы я ни отправилась, он найдет меня. А будучи его упрямо-находчивой принцессой, я найду его.

Это был не конец. Если бы мне пришлось гадать, Поэт уже оставил алую ленту в покоях Лета от имени нас обоих. Мишени шута стали моими мишенями, точно так же, как его страсти стали моими страстями.

Скоро мы с боем пробьем путь друг к другу.

А до тех пор я направляла свою лошадь. Мои черты заострились, превратившись в шипы, пока я скакала со своими спутниками прочь от замка. Чем дальше я уезжала, тем быстрее ускорялась. Ветер прорезал мои волосы и жалил глаза, а может быть, всему виной были мои злые слезы.

Даже плача, я стискивала зубы и неслась сквозь эти земли. И всё это время я давала новое обещание.

Я вернусь к нему. Он вернется ко мне.

И вместе мы сожжем наших врагов дотла.