пронесся мимо и исчез вдали, так и не спровоцировав ни малейшей реакции.

По своей истинной природе духовный мир таил в себе чудовищную угрозу: малейшая оплошность грозила обернуться столкновением с первобытным кошмаром уровня полубога… Прорезая пространство, Клейн в полной мере ощутил царящий здесь абсолютный хаос. Те самые семь кристально чистых лучей, что должны были служить незыблемыми маяками, хоть и озаряли «небеса», то и дело причудливым образом мелькали прямо под ногами, по бокам или даже за спиной.

Не будь у него путеводной черной трости, он бы уже давно и безнадежно заблудился.

Внезапно сквозь зыбкую пелену тумана его взор выхватил то, что в привычном человеческом понимании находилось слева внизу: там парила монументальная цитадель. Исполинский замок, выдержанный в мрачных готических тонах, щеголял уходящими ввысь шпилями и был густо оплетен ползучими лозами.

На самой вершине твердыни возвышалась полупрозрачная женщина, чьи габариты едва ли уступали размерам самой постройки. Незнакомка была облачена в роскошное, но до жути мрачное черное платье сложного кроя. У нее напрочь отсутствовала голова — на шее зиял безупречно ровный, гладкий срез. Опущенными руками она небрежно удерживала за волосы четыре отрубленные головы: златовласые, с пронзительными красными глазами и потрясающе красивыми лицами. Если присмотреться, все четыре лика оказались абсолютно одинаковыми.

Когда Клейн в облачении «Темного Императора» пролетал мимо, все четыре зажатые в руках девицы головы синхронно моргнули.

Юноша благоразумно проигнорировал этот жест, продолжив свой путь с видом полнейшего безразличия.

Женщина медленно, словно нехотя, развернулась, позволив отрубленным головам проводить незваного гостя долгим взглядом.

«Да что за чертовщина тут водится…» — эта мысль едва успела мелькнуть в сознании, как черная трость стремительно клюнула «вниз».

Бросившись вдогонку, он вновь в полной мере вкусил все прелести свободного падения.

Спустя секунд семь-восемь прямо по курсу из небытия вынырнули призрачные очертания разрушенных построек.

На подступах к руинам парил исполинский обитатель духовного мира, до боли напоминающий гигантскую медузу. Монстр раскинул во все стороны длинные, покрытые густой слизью прозрачные щупальца, властно застолбив за собой всю округу.

Каждое щупальце венчал белоснежный человеческий череп с зияющими, бездонными провалами глазниц. Они мерно, в такт движениям чудовища, покачивались в пустоте.

Черная трость беспрепятственно прошила эту гротескную тварь насквозь и послушно замерла перед самыми эфемерными руинами.

Нашел? Сердце Клейна радостно екнуло, но он тут же сурово сдвинул брови, устремив тяжелый взгляд на размахивающую черепами исполинскую «медузу».

Изготовившись к схватке, парень не стал пороть горячку и бросаться в атаку. Вместо этого он высвободил наружу всё то подавляющее, первобытное величие, что даровал заоблачный статус карты «Темного Императора», и с ледяным равнодушием скрестил взгляды с мириадами бездонных глазниц.

Три секунды растянулись словно целая вечность. Наконец Клейн разомкнул губы, низким, вибрирующим басом выплюнув слово на древнем гермесе:

— Прочь!

Увенчанные черепами щупальца судорожно дернулись. Гигантская «медуза» нехотя, но покорно воспарила ввысь и вскоре бесследно растворилась в самых непроглядных пучинах мира духов.

«А эта карта „Темного Императора“ — вещица поистине убойная… Я уж грешным делом подумывал швырнуть медный свисток мистера Азика, всё-таки у потомка Смерти в этих краях должен быть свой незыблемый авторитет…» — с облегчением выдохнув, сыщик спикировал вниз и крепко сжал в ладони черную трость.

Следом, не в силах унять легкий трепет предвкушения, он погрузился прямо в недра обрушившихся катакомб.

Даже если ищейки Повелителя Бурь вкупе с казенными вояками уже успели обчистить это место до нитки, выпотрошив всё самое ценное, Клейн был готов довольствоваться малым. Любые оставленные крохи стали бы для него щедрым даром.

А если и крохов не сыщется — что ж, возможность изучить эльфийские руины и докопаться до древних тайн с лихвой окупила бы все хлопоты… Едва Клейн пронзил зыбкий, похожий на тончайшую кисею призрачный барьер, как воздух вокруг внезапно налился свинцовой тяжестью, став почти осязаемым, вязким.

Пространство пошло колышущейся рябью — то была игра света в густой толще глубоких, лазурных океанских вод, затопивших всю эту зону.

На самом дне покоились древние, погруженные во мрак руины. Все без исключения постройки лежали в руинах, либо оказались наполовину разрушены безжалостным временем.

Из самого сердца комплекса вздымалась исполинская колонна, сплошь испещренная витиеватой вязью символов и загадочных узоров. Когда-то она рвалась под самые своды, подпирая небеса этого убежища, но ныне с надломом переломилась, сиротливо опираясь на крышу соседнего здания.

Клейн безошибочно узнал и это место, и этот монументальный столп. Перед ним было не что иное, как логово «Морского бога» Кавитувы — потаенный карман пространства, где реальность намертво сплеталась с миром духов.

Под сводами всё еще раскатистым эхом отдавался полный невыносимой муки, ярости, глухого отчаяния и первобытного безумия рев. Этот истошный, пропитанный предсмертной злобой вопль Кавитувы так и не думал затихать.

«Тварь действительно сдохла…» — сжимая верную трость, юноша плавно опустился на вымощенный сизо-серыми плитами тракт прямо перед руинами.

По обе стороны дороги выстроилась вереница не слишком толстых и не особо высоких каменных столбов. Их поверхность точно так же покрывали диковинные орнаменты, разительно отличающиеся от привычных оккультных знаков и магических печатей нынешней эпохи.

У подножия каждой колонны неподвижно сидели человеческие фигуры. Одни кутались в ветхие, архаичные балахоны, другие щеголяли во вполне современных коричневых куртках.

Почуяв чужака, эти существа, сжимая в руках длинные мечи, топоры и прочий арсенал, деревянными, но пугающе-проворными движениями поднялись на ноги. Развернувшись к незваному гостю, они явили свету изъеденные ветрами веков, пепельно-серые лица и иссохшие, напрочь лишенные плоти тела.

Десятки пар глаз, в которых дико сплелись слепой фанатизм и мертвенное оцепенение, в унисон уставились на закованного в черные латы и увенчанного короной парня.

«Самая преданная паства Кавитувы… Впрочем, их присутствие доказывает одно: казенные ищейки Повелителя Бурь и военные до этой сокровищницы еще не добрались…» — беззвучно выдохнув, сыщик щедро влил духовность в «Солнечную брошь» и тихо уронил слово на древнем гермесе:

— Святость!

Тем самым он активировал заложенные в артефакт чары «Священного обета», на краткий миг наделив все свои удары испепеляющей мощью света.

Хлесь!

Клейн резким взмахом запястья крутнул трость, со свистом рассекая воздух.

Пригнувшись к самой земле, он хищным рывком ринулся навстречу первому бегущему на него «стражу Морского бога».

На полном ходу юноша виртуозно вильнул влево, играючи пропуская мимо обрушившийся топор. Не теряя ни доли секунды, он наотмашь хлестнул тростью, оставив на иссохшем теле врага глубокую, зияющую трещину.

Из этой раны абсолютно беззвучно вырвалось кристально чистое, золотистое пламя. Святой огонь в мгновение ока поглотил мертвеца, заставив того судорожно зашататься, сгорая