Адриан молча прошёл внутрь и остановился у узкого окна. Снаружи оно было затянуто причудливым ледяным узором, похожим на кружево. С высоты открывался вид на Калиос: белое безмолвное покрывало растекалось по широким улочкам, ложилось на острые снежные крыши. Он прислонился лбом к холодному стеклу — холод мгновенно пробрал кожу. Ему было нужно именно это резкое, отрезвляющее ощущение, чтобы прийти в себя.

— Я должен с ней поговорить, — тихо, почти шёпотом прошептал он, больше самому себе, глядя в белоснежную мглу за окном. — Наедине.

Брайан устроился в глубоком кресле у камина и протянул руки к огню. Он лишь молча кивнул, не оборачиваясь. Он знал друга слишком давно и слишком хорошо. Когда тот говорил таким голосом — низким, твёрдым, полным решимости, — всё уже было решено, и спорить стало бесполезно.

МЕЛИССА

Когда дверь за их спинами закрылась, кабинет погрузился в глухую тишину. Она не шелохнулась, стоя у стола и всё ещё чувствуя на спине жар его взгляда, будто он выжег на коже метку. Пальцы медленно, почти болезненно разжались, отрываясь от края стола, которому она на мгновение доверила всю тяжесть своей слабости. На коже остался чёткий красный след, холод дерева въелся в подушечки пальцев, но внутри всё полыхало, горело огнём. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его стук эхом отдаётся от голых каменных стен, наполняет всю комнату, и, если кто-то сейчас войдёт, он непременно услышит его и всё поймёт.«Ты слабая,— тут же родилась в голове ядовитая мысль. —Ты глупая, наивная девчонка. Должна была забыть, закопать это глубоко, стереть в порошок всё, что было между вами, выжечь из памяти калёным железом. Но он вошёл — и одного его взгляда, одной этой чёртовой полуулыбки хватило, чтобы все твои стены дали трещину. Хватило, чтобы всё внутри взвыло от боли и желания».

С резким, сдавленным вдохом она оттолкнулась от стола и зашагала к высокому стрельчатому окну. Она обхватила себя за плечи холодными руками, пытаясь сдержать мелкую дрожь, что пробивалась наружу. За толстым мутным стеклом бушевала снежная пурга. Ветер яростно трепал флаги на башнях и выл, словно голодный зверь. Но она будто не видела и не слышала этого — была не здесь, не в этой холодной каменной крепости, а погрузилась в пучину собственных мыслей, воспоминаний и страхов. Перед её глазами, словно живые, снова вставали его глаза — тёплые, как летнее солнце и спелый мёд, глубокие, как горное озеро в безветренный день. В них всегда таилась та тихая нежность, что согревала сильнее любого камина в самые холодные ночи. Она скучала по тому простому теплу, которое он дарил одним своим присутствием. По тем украденным у судьбы и долга мгновениям, когда можно было забыть обо всём, сбросить с плеч тяжёлую мантию принцессы и быть просто собой — молодой, испуганной девушкой, которая смеётся и боится, позволяет себе быть слабой, зная, что её поймут и примут.

Мелисса с силой, до боли прижала холодные, дрожащие пальцы ко лбу, пытаясь насильно