вечера, когда мы познакомились. Матти и Ро визжат от восторга.

Встречаюсь взглядом со своим отражением в большом тонированном зеркале, и вокруг рамы автоматически вспыхивает подсветка. Внимательно изучаю лицо, проверяя, все ли в порядке после перелета, затем увлажняю губы и хлопаю ресницами.

Я давно хотела сделать объявление. Мое агентство готово, мы распланировали всю кампанию целиком. Опыта у меня достаточно, так что могу сказать наверняка – это будет бомба. Интернет взорвется.

– Джорди! – пищит Матео, стараясь перекричать Ширана. – Как же продумано! Они о нас все знают!

– Такая работа! – кричу в ответ и тянусь включить воду. – За это им и пла…

Я замираю, внезапно увидев кое-что. Музыка в комнате гремит, друзья подпевают невпопад, но от всей души, а я наклоняюсь, обхватив внушительных размеров латунный кран, и рассматриваю нижний угол зеркала.

Там кто-то нацарапал послание.

«Eu vejo você, Pequenina».

Кончиком пальца провожу по бороздкам, а сердце колотится все быстрее. На стекле не просто какие-то слова. Надпись сделана на португальском! Это уж точно не совпадение.

«Я вижу тебя, малышка».

Отводя руку, замечаю, что она дрожит, и прижимаю ее к груди. В косметичке – пузырек с таблетками. Как хорошо становится, когда закинешь их в рот! А мне так нужен покой. Хотя бы на минуту.

Мама покончила с собой, когда мне едва исполнилось пять. Другой родни нет, и никто не расскажет, что за человек она была и почему это сделала. Кроме ее жестокой смерти, у меня осталось о ней всего три воспоминания.

Запах ее духов: ананас и маракуйя. До сих пор ищу такие, но так и не нашла. Иногда мне кажется, она делала их сама, чтобы сэкономить деньги.

Яркий цвет ее лака для ногтей. Насыщенно-красный, как вишня в сахарном сиропе.

И наконец, ласковое прозвище, которым она меня называла. Шептала его мне в волосы, когда я не могла уснуть от голода. Когда возле нашей хижины раздавался топот сапог, а на улицах выли бродячие собаки.

Pequenina.

Малышка.

Есть нужно всем.

Все знают, что такое голод.

Однако едим мы не только ради насыщения.

Подумайте, сколько важнейших событий вашей жизни прошло за обеденным столом. Вспомните семейные праздники, дружеские встречи, свидания при свечах. Как было тепло однажды летом, когда вы вместе стояли вокруг костровой чаши, а на решетке жарилось аппетитное мясо.

ЕДА – это важно.

Вот почему в первый вечер вашего пребывания в «Кувастине» я лично сяду во главе нашего стола. Разве можно найти для знакомства более удобный момент, чем приветственный ужин?

Обещаем угостить вас блюдом, которого вы никогда не забудете.

Расскажите о той пище, что дает вам силы.

Бет

– Что это? – недоверчиво задрав нос, Джеймс глядит на разноцветные кубики.

Официант снисходительно улыбается:

– Икра кеты и фиалка на филе сибаса.

– Да они совсем крошечные! – щурится Джей.

Официант покашливает и бросает взгляд на каменный поднос, который чудом балансирует на кончиках его пальцев. Там с безукоризненной симметрией выстроены девять канапе, на каждом – несколько прозрачных оранжевых икринок.

– Это амюз-буш, мистер Рафферти. В переводе с французского – «развлечение для рта».

– А, тогда понятно.

Джей кладет одно канапе на язык и, немного пожевав, кивает:

– Ну что ж. Считайте, мой рот повеселился.

Я пинаю его под столом. Официант удаляется.

– Что? – протестует Джеймс.

– Веди себя прилично.

Смотрю украдкой по сторонам. Пока что мы в ресторане одни, но кто-нибудь может появиться в любой момент.

– Вдруг подумают, что мы не умеем себя вести.

– Умеем! – спорит он, ковыряя ногтем в зубах.

– Давай просто посидим тихо, не будем привлекать внимание, – шепчу, поправляя платье. – Пусть сегодня все будет идеально.

– Есть, капитан!

Джей насмешливо отдает мне честь. Он такой милый! Я всегда пилю его за то, что он дурачится и строит из себя клоуна, но, правду сказать, мне это по душе. Это одна из причин, почему я в него влюбилась.

Сегодня в постели все получилось очень неплохо, стоило мне только загнать подальше мысли о Джорди. Я чувствовала себя шикарной штучкой – медовый месяц, роскошная пятизвездочная гостиница, и я занимаюсь любовью! Я отбросила комплексы, отключила голову, забыв хоть на пару минут, что на самом деле я Бет Рафферти, учительница начальной школы.

Потом, когда Джеймс пошел в душ, я накинула халат и забралась в кровать с бокалом шампанского, чтобы насладиться шквалом сообщений в моей соцсети. Селфи из «Кувастина» уже набрало больше лайков, чем наши свадебные фото. Под ним отметился каждый, в том числе даже те, кто ничего не писал мне годами.

Однако лучше всех был комментарий Офелии; о таком я и мечтать не могла. Одна-единственная строчка от нее, бесспорно, окупила все мои затраты на поездку и переживания насчет кредита, который теперь придется выплачивать.

Оу. Так рада за вас обоих.

Ни восклицательных знаков, ни смайлов, ни поцелуев. Это значит, она просто в ярости.

– Бет и Джеймс.

Тихий женский голос возвращает меня к реальности.

У нашего столика стоит, сцепив на поясе руки, та молодая женщина, которая была на месте администратора.

– Очень рада вас видеть. Как проходит вечер?

– Все хорошо, спасибо, – отвечаю я, взглянув на Джеймса.

Хотя мы пока единственные гости в зале, меня все же слегка удивляет, что она уделила нам внимание.

– Мне так жаль, что мы не поговорили раньше, – продолжает женщина с видом искреннего раскаяния. – Это моя вина. Могу я предложить вам шампанское?

Официант, уже стоя рядом с ней, держит другой каменный поднос, на котором два широких бокала. Пить не хочется – в номере мы почти прикончили бутылку, – но отказаться было бы невежливо.

– Я Инка, ваш консьерж.

Берем бокалы, и она тепло улыбается.

– Если вам что-то будет нужно, прошу, обращайтесь без колебаний.

– Спасибо, – говорю я, глядя на пузырьки в бокале.

Голова немного кружится. Непонятно, я все еще пьяна или это уже похмелье?

– А сегодня вечером вас ждет настоящий пир. Добро пожаловать в Полярный зал.

Инка обводит рукой комнату с уютным и стильным интерьером. Стены здесь украшены геометрическим современным декором. За окнами, тронутыми морозцем, открываются лесные пейзажи. В камине жарко пылает огонь. Весь центр занимает круглый дубовый стол. С дальней стены безразлично смотрят стеклянными глазами три оленьих головы. Обстановка больше напоминает не ресторан, а гостиную охотника-миллиардера.

– Очень мило! – изрекаю банальность, будто речь идет о цветочках в церкви. – В смысле, здесь так замечательно.

– Киитос, – отвечает Инка и тут же