притворяется, будто ему интересно, что за книги стоят на полке, а я бью себя пальцем по губам. Ненавижу, когда он называет ее Фили.

– Выпьем? – предлагаю игриво, чтобы сменить тему.

У окна на столике из матовой стали стоит ведерко со льдом, из которого торчит горлышко бутылки. Беру ее, и Джеймс оборачивается на перестук ледяных кубиков.

– Да, конечно, – говорит он, и я протягиваю бутылку ему; на ковер падают капельки воды. – Главное, чтобы шампанское не включили в счет.

– Не включат. Это подарок.

– Ты хотела сказать, это входит в стоимость номера. – Джей проводит пальцем по горлышку. – Мы уже заплатили.

– Кому-то пора менять памперс.

Он снимает фольгу. Старается быть серьезным, но я-то знаю, что под моим взглядом ему не устоять. Вот уже и губы подрагивают – он еле сдерживает улыбку.

– Ага! – чмокаю его в щеку. – Понимаю, конечно, что пить шампанское в свой медовый месяц – тяжкое испытание, но ты уж постарайся хоть немного порадоваться!

Джеймс наклоняется и целует меня в губы. По телу словно пробегает электрический разряд, и вот мне уже хочется любви. Прямо сейчас. Обычно я не так легко воспламеняюсь, но мы ведь молодожены в роскошной гостинице на краю земли!

Если бы это было кино, мы непременно занялись бы страстным сексом и я сидела бы сверху, извиваясь и запрокидывая в экстазе голову.

– Выглядит дешево, – ворчит Джеймс, прокалывая шарик моих фантазий. Он рассматривает этикетку. – Могли бы разориться хотя бы на «Моэт».

Тут я впервые замечаю, что это за шампанское, и к щекам приливает кровь. Дешево – это еще мягко сказано.

– Оно из «Лидла». – (Я больше не чувствую себя похотливой кошечкой.) – Стоит одиннадцать девяносто девять, насколько помню.

Услышав его смешок, спрашиваю:

– Что?

На экране призрачно светится фото: Джей стоит с друзьями по универу, прижимая к себе Офелию.

Он замечает, куда я смотрю.

– Погоди… Такое шампанское мы пили на нашей свадьбе!

– Так ты там был?

– А вообще, это даже мило, – пропускает он мою колкость мимо ушей и ставит два бокала на обтянутый кожей комод, откупоривает бутылку. – И как они только узнали? Та шипучка нам досталась просто даром.

Что за человек этот Хенрик Хайлендер? Я ведь не упоминала «Вдову Делатр» в анкете – его сотрудники выяснили все сами. Должно быть, заметили бутылку на фото в моем свадебном альбоме на фейсбуке и заказали вино онлайн специально для нас. А значит, им известно, что мы на самом деле вовсе не богачи… и что мы нашли самое дешевое шампанское, чтобы на свадебном завтраке гостям не пришлось есть жалкие бутербродики с ветчиной и сыром.

В горле стоит комок. А вот Джорди Сантьяго точно не пьет шампанское за двенадцать фунтов.

– С Днем святого Валентина!

Джеймс вручает мне бокал, и мы чокаемся. Сделав глоточек, беру телефон – пора щелкнуть селфи.

Пристраиваюсь рядом с Джеем:

– Подними бокал повыше.

Никто еще не знает, что мы приехали в «Кувастин». Университетской компашке Джеймса я говорила, что мы пока думаем и копим деньги. Я хотела их ошарашить, усыпить бдительность: пусть себе ожидают, что мы пришлем фото с пляжа на северном побережье. Будем стоять на ветру с лицами в каплях дождя и с пенопластовым подносом в руках, на котором остывает жареная картошка под кислым соусом.

Офелия с ума сойдет, когда увидит, как вышло на самом деле.

– Ну давай уже, – подгоняет Джеймс, пока я исполняю всем известный танец с вытянутой рукой, стараясь поймать хороший ракурс.

– Секунду. Так у меня четыре подбородка.

Мне, конечно, не все равно, как я получаюсь на фотографиях, но сейчас меня волнует совсем другое: нужно сделать так, чтобы бутылку шампанского было видно, а этикетку – нет. Хочу идеальный снимок.

Щелкаю несколько раз, а затем склоняюсь над экраном, выбирая лучший фильтр. Уже не терпится запостить фото. Следуя моему примеру, Джеймс разблокирует свой телефон и начинает скроллить. В глубине души я чувствую себя виноватой за то, что в такой торжественный момент скрючилась над смартфоном, пытаясь впечатлить в соцсетях людей, которые мне даже несимпатичны. Однако я так долго мечтала об этом и теперь хочу насладиться триумфом. Фото получилось что надо: огромная кровать, стильный номер, терраса и горы в лиловой дымке за окном. Наши сияющие улыбки. У нас такой счастливый вид, мы похожи на заядлых путешественников, объездивших весь мир. И мы такие влюбленные!

Подписываю фото.

Не могу не поделиться. Привет из «Кувастина»!

#шампанское #медовыймесяц #лучшиемоменты

Жму «Отправить», почти дрожа от предвкушения, и замираю в ожидании. В Лондоне сейчас вечереет. Офелия скоро и сама щедро угостится шампанским по случаю Валентинова дня. Наверное, закусит блинчиками с копченым лососем под пение Дуа Липы во встроенной аудиосистеме.

Представляю, как она выпрямляется, держа на отлете свой телефон, и делает такое лицо, будто «Поль Роже» вдруг прокисло прямо у нее во рту.

«Бог ты мой! Представляешь, Джоно? Джеймс и Бет – в „Кувастине“! Откуда, черт побери, у них деньги?»

Делаю большой глоток шампанского. Сто процентов, эта новость сотрет улыбку с ее идеального личика!

– Ну как же так? «Эвертон» не выпустит Маккериджа в стартовом составе?

Джеймса поглотил калейдоскоп инстаграмной ленты. Спортивные новости, дебильные пранки, и, конечно, не стоит забывать о Джорди Сантьяго.

На сердце становится тяжело. В какой-то момент он узнает, что она здесь, что девушка его мечты живет с нами под одной крышей, обедает в том же ресторане, плавает в том же бассейне. И когда это случится, мне нужно, чтобы он вспомнил, что любит меня. Я – та самая женщина, которая спит с ним, доставляет ему удовольствие, возбуждает ласками. И это мое имя он страстно кричит в ночной темноте.

Я ставлю бокал, кладу телефон и начинаю расстегивать блузку.

– Алло, – недоумевает Джеймс, – что происходит?

Прикусываю нижнюю губу.

– У нас медовый месяц.

Блузка летит на пол. Терпеть не могу жирок, что нагуляла после свадьбы, но часть его пошла в грудь, и Джеймсу это нравится.

– Долой одежду, мистер.

Он смотрит с недоверием. Я редко пристаю к нему первой, но он мужчина, и, как только в штанах станет тесно, он забудет о том, что я веду себя странно.

Накрываю ладонью его промежность.

– Чего мы ждем?

Джеймс молниеносно раздевается и ложится на спину.

Стягиваю с себя джинсы и трусики, отбрасываю в сторону лифчик, беру с комода бокал и осушаю его до дна. На цыпочках иду к Джеймсу, чувствуя пальцами роскошную мягкость ковра, и слышу, как на кожаной обивке гудит телефон.