Он отряхивает пиджак, на вид совсем не дешевый.

«Ну разумеется, Бет, костюм у него дорогой. Здесь кругом одни богачи».

– Ничего страшного, – отвечаю я, краснея без причины.

Топчусь на месте, не зная, в какую сторону пойдет мужчина.

– Только после вас, – произносит он с американским акцентом.

Говорит учтиво, как люди из высшего класса. И я вдруг понимаю, что видела его где-то. Вот это нам везет на знаменитостей! Однако этот парень – не звезда. Мне просто знакомо его лицо.

– Спасибо.

Подталкиваю Джеймса, и мы идем дальше. Все его внимание поглощено спортивным приложением в телефоне, и, наверное, он даже не заметил нашей встречи с известным человеком. Иногда он теряет связь с реальностью.

Глядя на мужа, увлеченного результатами крикетных матчей, вспоминаю фотографии, которые выдал поисковик, пока я в одиночестве стояла у стойки администратора. Загорелое тело Джорди Сантьяго, ее огромные восхитительные глаза, выражение лица, которое, кажется, означало одновременно «возьми меня» и «не вздумай со мной шутить». К тому времени, как Джеймс вернулся в лобби, она давно ушла, но здесь всего пятнадцать номеров. Рано или поздно мы с ней пересечемся.

– Ну вот, – объявляет Джеймс, подняв голову, когда мы подходим к седьмому номеру. – Где ключ?

Я вздыхаю: не слонялся бы по гостинице, знал бы.

– Дверь распознает твое лицо. Посмотри в камеру.

Он хмурит брови:

– У них есть мое фото?

– Джей…

– Помню, помню. Его удалят.

Он смотрит в крошечную камеру на уровне глаз, и замок тихо щелкает.

– Ладно, беру свои слова назад. Это круть.

Дверь открывается очень легко – стоит только ее коснуться, и она скользит над роскошным ковром цвета гальки. Нашим взглядам предстает просторный номер.

Я хватаю ртом воздух от восхищения. Комната имеет форму высокого треугольника, она почти как храм. По сторонам тянутся длинные деревянные стропила и уходят вверх метров на шесть, если не больше. Скошенные стены украшены великолепным каменным декором и полками, на которых выстроились книги в твердых переплетах. Тут и там с балок свисают оранжевые лампочки. На другом конце комнаты – безупречно чистое окно во всю ширину стены, за ним расположена отдельная терраса, а вдали чернеет лес. Деревья лениво покачиваются на фоне неба.

– Мамочки! – нервно смеется Джеймс.

– Неплохо, правда?

Я думаю о золотистом чемодане Джорди, о ее безупречной дизайнерской одежде и напоминаю себе, что мы заплатили только четверть цены. Наверное, это самый дешевый номер во всей гостинице. Какие же тогда люксы?

– Ты посмотри на эту кровать…

Джеймс падает на матрас лицом вниз, раскинув руки, и роскошное постельное белье цвета графита собирается вокруг него складками. Кровать просто огромная, на ней найдется место пятерым. Даже с растопыренными руками и ногами Джей не дотянулся до краев.

Плоский экран на противоположной стене показывает приветствие: «Добро пожаловать, Бет и Джеймс! Счастливого медового месяца!» Под ним сменяют друг друга наши свадебные фотографии, а фоном звучит «Mushaboom» Лесли Файст. Сидя на краешке кровати, глажу рукой роскошное стеганое покрывало. Принюхиваюсь: в воздухе витает какой-то изысканный аромат. Нежная фруктовая сладость и цветочные нотки. Готова поклясться, что так пахнет астильба сорта «цветущий персик». Они не забыли даже о наших свадебных цветах!

На экране появляется большая групповая фотография с нашего торжественного приема: перед домом на лужайке, уходящей под уклон, выстроилась сотня гостей, и кажется, что все они сейчас повалятся друг на друга. Вот и я сама, зажатая в центре, между родными и друзьями, стою с такой напряженной лыбой, будто у меня на затылке прищепка. Стройнее, чем на этом фото, я была только в универе, и все-таки среди девчонок я самая толстая.

– Это ведь был наш первый танец?

Взъерошенный Джеймс лежит, опираясь на локти. Файст в колонках щебечет, распевая о мужчине и доме, где вы будете вместе строить будущее.

– Как сейчас помню, – раздраженно отвечаю я.

– А Фили тут неплохо получилась, – рассеянно замечает он, глядя на экран.

Там уже новое фото – с Офелией, которая хохочет своим хрустальным смехом в свете осеннего солнца, держа изящной рукой высокий бокал шампанского. А еще она бегает марафоны, да. Просто удивительно, как часто это всплывает в разговоре.

– Мне нравится, когда у нее такая прическа, – добавляет Джеймс, кивая в такт музыке.

Он легонько тычет в меня ногой.

– А знаешь, я начинаю понимать, что ты имела в виду насчет этого места. Здесь и правда кажется, будто мы вернулись туда.

Мы улыбаемся друг другу, и я стараюсь не зацикливаться на ее тонких пальцах и сияющей коже.

– А там что? Джакузи?

Джеймс подскакивает, словно заяц, и спешит к раздвижным дверям, ведущим на террасу. Иду за ним. Он стучит пальцем по стеклу, показывая на ванну из темного камня в укромном уголке, там, где расступаются деревья. Рядом видна стальная лестница – она тянется с балкона, расположенного над нашим, и уходит вниз, на первый этаж. Вот странно! Зачем она? Должно быть, для персонала.

– Нереально! – шепчет Джеймс, и стекло покрывается паром от его дыхания.

Его взгляд устремлен в пространство между кронами деревьев. Ванна установлена так, что из нее открывается вид на морозную тундру – суровый мир, где мы, несомненно, погибли бы за считаные минуты, если бы нам не повезло там застрять. Я смотрю в бескрайние просторы и думаю, до чего же это глухое место. Как далеки мы здесь от цивилизации!

– Принцесса! – присвистнув, говорит Джеймс. – Этот номер, наверное, стоит космических денег.

Не люблю, когда он так меня называет. Это прозвище Джеймс подхватил от моего отца, который звал меня принцессой. Но если бы я и правда была такой уж распринцессой для него, он бы не обошелся с нашей семьей по-свински.

– Номер не из дешевых, – признаюсь я с замиранием сердца. – Однако нам он по карману.

– Да и вторая почка тебе не очень-то нужна.

– Нет, просто… – смотрю на него с досадой, – у нас есть бабушкины деньги.

– Господи, Бет! – поворачивается ко мне Джеймс. – Мы собирались купить дом, забыла? Мои родители не могут помочь нам деньгами, ты ведь знаешь. – Он запускает пальцы в волосы. – Но ты же не все потратила?

– Ну, нет.

Старательно избегаю откровенной лжи. Нет, я потратила не все. Пока что.

– К тому же смотри. – Кладу его руку себе на ладонь и накрываю другой. – Мы никогда себя не балуем. Только слушаем, как Офелия и Джоно буквально каждый уик-энд заводят песню про Гонконг и Мальдивы. А теперь и нам будет что рассказать.

– Никаких песен Фили не заводит.

Высвободив руку, Джеймс