— Прости, — сказал он.

— Есть еще что-то, о чем мне стоит знать?

Джек оглядел комнату.

— У нас еще нет всех результатов обыска. Мы собрали волосы. Волокна. Отпечатки пальцев. Но поскольку в этой комнате перебывало много народу, а после случившегося было много движения — спасатели, парамедики, Билли, обнаруживший место преступления, — трудно сказать, окажется ли что-то из этого значимым.

— Вы знаете, во сколько это произошло?

Джек вытащил из нагрудного кармана формы блокнот и пролистал страницы.

— Точного времени нападения мы не знаем. Но у нас есть временной промежуток, составленный после опроса соседей и свидетелей.

— Свидетели? — переспросила Джет. — Они что-то видели?

— Нет. Они слышали. Собаку. Пронзительный крик.

Сердце Джет подскочило еще выше, подступая к самому горлу. Она тоже слышала этот крик — прямо перед тем, как перестала слышать что-либо вообще. Она и не знала, что собаки умеют так кричать.

— А вы слышали? — спросила она Джека. Он был их ближайшим соседом.

— Меня не было дома, — ответил он. — Я всё еще был в разъездах после того, как проводил Эндрю Смита до его квартиры. Я был в машине, когда по рации прошел вызов. Не могу передать, что я почувствовал, когда услышал этот адрес. — Он прервался, чтобы откашляться и потереть нос. — Как бы то ни было, камера дверного звонка зафиксировала, как Билли подошел к двери в 23:05, привлеченный воем собаки, так что мы знаем: всё случилось до этого. Томасы из шестого дома думают, что слышали собаку примерно с 22:40. Но миссис Эллиот из двенадцатого дома уверена, что это было позже, ближе к 22:55. Таким образом, нападение произошло в промежутке примерно между 22:40 и 23:00.

Джет кивнула, еще раз прокручивая в голове его слова и запоминая это время; позже она запишет его в свой блокнот.

— Значит, убийца, скорее всего, не стал задерживаться долго после этого, понимая, что шум привлечет в-в-в... — Черт. Как же это слово? То самое, которое используют, когда люди что-то замечают. Черт с ним, она обойдет его. — Что люди обратят внимание на этот звук. «Значит, убийца запаниковал, верно? — подумала она. — Он не тронул Реджи, но, должно быть, забрал мой телефон и оружие, а затем скрылся?». Взгляд Джет покинул гостиную и метнулся в коридор за дверью, но она тут же поправила саму себя: — Но не через парадную дверь, иначе он попал бы в объектив камеры дверного звонка, а этого не произошло. Значит, он должен был знать о камере. Так как же он выбрался? И вошел?

— Сюда, — сказал Джек, отворачиваясь от залитого кровью места преступления. Джет последовала за ним, продолжая их мрачную экскурсию через открытую арку в кухню. Хэллоуинское печенье Софии всё еще лежало на стойке — нетронутое и неподвижное. «Наверное, еще нормальное — прошло ведь всего пара дней, так?» — мелькнуло в голове у Джет, но она тут же одернула себя: нельзя есть «место преступления». Впрочем, ей действительно стоило бы что-нибудь съесть в ближайшее время; ноги казались слабыми, а голова слегка кружилась — возможно, оттого, что кто-то выплеснул из неё всю кровь.

— Сюда, — повторил Джек, заходя в прачечную за кухней.

Задняя дверь была распахнута, снаружи стоял криминалист и фотографировал грязную траву прямо у порога. Рядом виднелось еще больше желтых маркеров: 49, 50, 51 и 52.

— Видели, какого размера у них бассейн? — бросил техник, не поднимая глаз и принимая их за кого-то другого. Раздался всхлип и шипение камеры, ослепительная вспышка — и еще одна. Они отпечатались на внутренней стороне век Джет, и она прикрыла глаза рукой.

— Извините. — Техник поднял взгляд и медленно моргнул, когда понял свою ошибку. — Простите. Я закончил. — Он неловко кивнул своей пластиковой головой и скрылся за углом дома.

— Эта дверь была закрыта, но не заперта. Мы думаем, именно так они и вошли, — сказал Джек. — Здесь много отпечатков обуви, мы сняли слепки. Но, похоже, этой дверью часто пользуются.

Джет кивнула. Она сама заходила здесь, когда возила Реджи на прогулку. Мама заставляла уборщиков пользоваться этим входом, а папа входил здесь, когда занимался садом.

— Твои родители допускают, что в пятницу вечером дверь могла остаться незапертой?

Это было более чем вероятно. Джет никогда не помнила, заперла ли она её, но и мама с папой тоже не отличались бдительностью. Камера дверного звонка на парадном входе была единственной мерой безопасности, которую они считали достаточной — своего рода показухой или «сдерживающим фактором», как однажды выразился отец. Но убийцу это не сдержало: он знал, как её обойти, и вместо этого зашел через боковую дверь.

— Это возможно, да, — подтвердила Джет. — Скорее всего. Семьдесят пять процентов вероятности, что её оставили незапертой. — Теперь она изъяснялась процентами.

— Понял, — отозвался Джек, делая пометку в своем маленьком блокноте.

Зажужжал телефон. Джет инстинктивно похлопала себя по карманам, на миг забыв, что её телефон забрал убийца. Без него она чувствовала себя голой и неполноценной. Джек виновато взглянул на неё и достал свой телефон из кармана.

— Это снова Билли. Наверняка спрашивает о тебе.

— Он знает? — спросила Джет, но Джек не успел ответить. Голос детектива Эккера разнесся по открытому пространству дома:

— Всё, закончили. Сцена освобождена. Вызывайте уборщиков как можно скорее. Пусть эта бедная семья возвращается в свой дом. О, прости, Джет. Не видел, что ты еще здесь.

«Не видел её», — подумала Джет. Потому что она маленького роста? Или потому, что через неделю она умрет и больше не имеет такого значения, как окружающие, над которыми не висит этот смертельный таймер? Словно она уже находится на полпути между миром живых и неживых, и её очертания стали менее четкими.