но на виске отчетливо виден характерный шрам, последствия детской травмы, который его величество почему-то категорически отказывается сводить. В Париже полагают – боится, что врач взамен шрама наведет какое-нибудь заклятье на мозг.

Твою ж сестру!

– Мне надо представляться?

– Ваше величество! – Виконт попытался снять шляпу, виконтесса присесть в реверансе, но оба были остановлены легким взмахом руки.

– Я хочу поговорить с вами. Тут есть одна дверь, не откажетесь проследовать за мной?

Отказать султану?

– Ведите, ваше величество.

Они прошли через одну из беседок, подошли прямо к увитой плющом высокой стене. Султан что-то прошептал себе под нос, перед ним появилось бледно-желтое магическое свечение. Плющ раздвинулся в стороны, открыв самую простую неширокую дверь. Еще одно заклятье, дверь распахнулась, пропустив владыку и его спутников, и тут же закрылась с негромким щелчком.

– Прошу вас, господа.

На той стороне забора было все то же, как будто они и не покидали пределов венецианского посольства. Такой же парк, такие же беседки. Только факелы отсутствовали.

– Кажется, вас плохо охраняют. Шпион, узнав заклятье, легко пройдет и растворится в этом парке.

В лунном свете было видно, как улыбнулся султан:

– О нет, без меня я никому не советую пользоваться этим проходом. Были уже попытки, поверьте, они плохо кончились для нарушителей. Но вы со мной, так что беседа обещает быть приятной. Прошу сюда, – он приглашающе взмахнул рукой в сторону ближайшей беседки. Там оказалось уютно. Европейские стулья вокруг европейского столика, на котором стояла бутылка вина и ваза с фруктами.

– Угощайтесь. – И на глазах пораженных гостей султан османской империи, халиф всех правоверных наполнил три бокала вина. – Надеюсь, моя слабость навсегда останется между нами?

– Конечно! – Словно есть другие варианты. Супруги одновременно подняли бокалы.

– Господа, я поднимаю тост за наш союз. Союз султана империи и его подданных – властителей Туниса.

И с мелодичным звоном дорогого хрусталя стукнув свой бокал о бокалы гостей отпил первым. После этого отказ от вина был бы оскорблением, причем несмываемым. Пришлось также выпить. Жена – с любопытством, впервые в жизни все-таки, а муж – наслаждаясь ароматом. За год супружества почти забытым, но оттого вдвойне приятным.

– Итак, виконт, – легкий кивок в сторону д'Оффуа, – принцесса, – он не спрашивал, назвал Делал по титулу, как само собой разумеющееся, – вы ведь позволите вас так называть? Отлично. Итак, позвольте разъяснить сложившуюся в империи ситуацию. Первое. Шесть лет назад с согласия султана, не моего, а дяди, был свергнут тунисский паша. Надо рассказывать, как это было сделано?

А что рассказывать? Год назад д'Оффуа и маг лейтенант де Савьер под чужими именами побывали в Тунисе. Тогда они и узнали, что кто-то смог объединить вечно разрозненные и даже воюющие друг с другом кочевые племена, скрепить их единой волей и никогда ранее не ставившейся целью – захватить Тунис, разграбить дворец самого паши. А для ее достижения этот кто-то обеспечил хозяев пустыни и артиллерией, и артиллеристами, и даже магами, сделавшими проходимыми ранее непреодолимые зыбучие пески, надежно защищавшие дворец паши с юга.

Условие одно – во дворце не должно было оставаться живых. В первую очередь подлежали уничтожению паша и его семья. Вся, независимо от пола и возраста.

В тот день и взошла звезда Шадида бен Рамзи аль-Малика, морского разбойника, пираты которого в нужный момент храбро выбили кочевников из города. Но уже после того, как с семьей прежнего правителя было покончено.

После этого великого подвига Шадид объявил пашой себя. Договорился с султаном и, что характерно, предоставил кочевникам права свободно посещать город – неслыханная ранее привилегия.

– Спасибо, ваше величество, но не надо. В общих чертах история известна, а Делал, – д'Оффуа кивнул в сторону жены, – видела подробности и вряд ли хочет их вспоминать.

– Разумеется. – Султан сцепил пальцы и глубоко вздохнул. – Но что дальше? Вы здесь, в Стамбуле. Чего я должен ждать от таких гостей?

Женщине не следует встревать в разговор мужчин, это закон Востока. Но так ли важны законы для принцесс?

– Вы что-то говорили о союзе, ваше величество? – Ахмед Сари даже вздрогнул, услышав нежный голос. Но что же делать, Тунис – единственная провинция в его империи, где женщин распустили. Они не то что влезать в разговоры мужчин, трон имеют право наследовать! И уж с этой дамой, несомненно, придется считаться. – Против кого?

Вот так, прямо, без положенных намеков, оговорок и недомолвок. Так, как он сам же и начал этот разговор. Ну что, государь, продолжите в том же духе?

– Мне многое не нравится в моей империи, господа, многое изменить надо, но пока невозможно – чем больше власти, тем меньше свободы, вы это еще поймете.

Гости замерли. Откуда такая откровенность? Он куда их сейчас приглашает?

– Да-да, – султан невесело усмехнулся, – после того как вы раскрылись в мечети… вы ведь не случайно показали в мечети родимое пятно, сударыня? Так? Разумеется. Вот с этого момента вы увязли в нашей политике, как в зыбучих песках. Намертво. Впрочем, это все красивые слова. А теперь к делу.

Ахмед Сари говорил, а на душе каждого из гостей наливался тяжестью камень. И сразу немаленький, к концу рассказа он жал, грозя раздавить незадачливых игроков, ввязавшихся в соперничество сильных мира сего. Такого поворота судьбы они не ожидали, к этому их не готовили.

Интриги в мире дипломатов и чиновников, контакты в среде купцов и местной знати – это ожидалось и даже приветствовалось. Но влезать в игры в властителей страны, встать поперек чьих-то денежных интересов?! Нет, спасибо, не надо.

А придется. Как оказалось, на незадачливую принцессу и ее не менее незадачливого супруга появились виды у купеческой лиги Стамбула. Проще говоря – у богатейших людей империи. После султана и его визирей, само собой. Этим господам крайне не нравилось расплодившееся в Средиземном море пиратство, оно уже не просто мешало торговле, оно делало ее почти бессмысленной. Зачем тратить силы и деньги на захват новых рынков, договариваться о ценах и сроках, если твой товар запросто перехватят в море и за бесценок продадут в дальнем порту, обогатив тамошних дельцов.

И чем дальше, тем становится хуже. Складывается впечатление, что нынешний паша Туниса не в силах или не желает приструнить разбойничью вольницу.

– Так что ждите, господа, визита уважаемых людей. И помните, что я желаю им успеха. У них могущественные враги, но я уверен, что с вашей помощью они будут побеждены.

Спасибо, добрый государь. А нам что делать? Отказаться? Увы. Султан – человек обидчивый. И уж точно найдет возможность отомстить грубиянам, напрочь забыв о гуманизме