Из горла вырвался горький смешок.

– Вот уж не думала, что ты дружишь с бабулями.

– Н-да? – усмехнулся он, провел рукой по подлокотнику дивана и осторожно на него опустился. Шорты на нем, я бы сказала, были очень европейской длины. Настолько, что едва доходили до середины бедра. Под кожей бугрились мышцы. – И часто ты обо мне думаешь, Дель?

У меня отвисла челюсть.

– А вот и я! – пропела Аннета, выходя из спальни с пляжной сумкой в руках. – Господи, Дель, муха залетит.

Я захлопнула рот, схватила с журнального столика ключи от машины Сайруса и направилась к двери – и плевать мне было, торчат у меня соски, жопа или татуировка. Пусть Эдди пялится сколько влезет – но лезть в мою жизнь со своими короткими шортиками и ослиными комментариями я ему не позволю.

– Ба, я тебя сама подвезу.

Она нахмурилась, меняя домашние шлепки на уличные.

– Зачем? Эдди уже здесь, родная.

– Мы же семья, я не могу просто взять и отправить тебя на улицу в одиночку, – парировала я. Эдди запрокинул голову и свел брови к переносице, плохо скрывая веселье. Мне пришлось сдерживаться, чтобы не сдернуть с его рубашки очки. – Мы должны заботиться друг о друге.

Ба пошла к двери, взмахом руки поманив за собой Эдди.

– Солнце, иди поспи.

– Я не против, правда, – добавил Эдди. Встал, нацепив на нос очки. Мне показалось или, перед тем как скрыться за сине-зеленой отражающей поверхностью, его взгляд на секунду задержался на моих бедрах? – Мы давно вместе ездим.

– О, давно вместе ездите? – ответила я гнусаво. – Знаешь что? Речь идет о моей бабушке, и я хочу знать, с кем она общается.

– С жестокими психопатами с большой любовью к аэробике, – ответил он, выходя в коридор.

– Тед Банди любил поплавать.

Бабушка махнула в мою сторону карточкой клуба.

– Хватит, мы из-за твоих чудачеств сейчас опоздаем.

– Ладно. – Я сунула ноги в кроксы, которые держала на случай непредвиденных обстоятельств – например, когда нужно было забрать посылку или доказать свою правоту. – Тогда съезжу с вами.

Они с Эдди заговорщицки переглянулись. «Ну что за человек?» – читалось в их глазах. Меня всегда бесили эти гляделки. И, разумеется, бабушка проворчала:

– Вся в Роджера.

Шорты у Эдди были короткими, руки – накачанными, укладка – идеальной, но машина? В машине царил полный бардак. Он явно догадывался, что я с трудом умещусь среди всякого хлама, сложенного на заднем сиденье, и это полностью объясняло зловещую ухмылочку, которой он одарил меня, когда я проскользнула мимо него к машине.

В итоге так я и ехала, втиснувшись между разобранным каркасом кровати, стопкой журналов National Geographic и целым хреновым автокреслом. Такое ощущение, что он угнал эту машину у какой-то беспокойной мамаши, а потом ограбил ближайшую комиссионку. Колени упирались в спинку переднего сиденья; на каждом повороте Эдди подозрительно на меня оглядывался, и я вжималась коленями только сильнее. Хотелось рявкнуть на него, сказать, чтобы смотрел на дорогу: один неверный поворот – и бесплатная лоботомия мне обеспечена. Но я сохраняла спокойствие и делала безмятежный вид. «Ой, Эдди Родригес дружит с бабушкой? Какая веселая шутка!»

Если бы не его поведение в баре, я бы, может, и посмеялась. Потому что они трепались без остановки. По-испански. Так вот чем бабушка тут без меня занималась?

Одну руку Эдди держал на окне, едва касаясь руля. Второй жестикулировал – то куда-то указывал, то помахивал в темп неспешной речи с заметным пуэрториканским акцентом. Выглядел он при этом объективно сексуально, и мой взгляд то и дело задерживался на его губах, особенно когда он округлял их на гласных.

– Qué está haciendo el perro?[16]

– El perro está caminando[17], – ответила Ба размеренным, ровным тоном. У нее почти не было акцента, и даже «р» она проговаривала как надо.

– Brava[18].

– А это не по-итальянски сейчас было? – поинтересовалась я, хватаясь за шнур зарядки, потому что именно в этот момент Эдди вильнул в сторону, объезжая выбоину.

Он взглянул на меня через зеркало заднего вида, и наши взгляды пересеклись.

– El café es muy bien[19], Эд, – сказала Ба, и он снова перевел взгляд на дорогу. Потянулся к кондиционеру, поерзав.

– Ah sí? Yo también creo que el café está muy bueno. Lo compré en Dunkin[20].

– Dunkin’ es muy bueno! Mi favorito[21].

– El mío también[22].

Сидеть было неудобно. Потянувшись, я вытащила из-под задницы вешалку.

Ба отказалась пускать меня в загородный клуб через ворота и вместо этого отправила пробираться через живую изгородь, отделяющую парковку от бассейна.

– А то ты так выглядишь, будто только что автостопом вернулась из Атлантик-Сити, где неделю долбила кокаин, – сказала она, подталкивая меня к кустам.

– И что, пролезу через кусты – будет лучше?

Ба, не слушая, подхватила Эдди под руку и пошла к воротам.

Стащив кроксы, я протиснулась сквозь густую зелень и оказалась рядом с вышкой спасателей. Пригладив волосы, смиренно плюхнулась на бело-синий полосатый шезлонг у бассейна, но сначала убедилась, что никто не заметил моего появления.

Как правило, в «Эванстоуне» собирались представители среднего класса округа Малага.

В Эвергрине существовало негласное разделение между теми, кто жил у залива, и теми, кто жил рядом с пляжем. До недавнего времени квартирки и мотели у пляжа считались сомнительными, зато у залива было полно коттеджей и таунхаусов с личными двориками, выходящими к океану. Там жили небольшие семьи с детьми и развевались радостные флаги, желающие веселой Пасхи или Дня святого Патрика. Летом Эвергрин наполняли городские жители, у которых здесь были дачи – как на берегу залива, так и на пляже. Но когда я упоминала, что выросла в квартире у пляжа, местные обычно морщились.

К счастью, сейчас у бассейна никого не было, так что я спокойно разулась и откинулась на спинку шезлонга. Солнце блестело на синей поверхности, бликами отражаясь в панорамных окнах. За ними мужчины в белых поло и женщины в широкополых шляпах завтракали бейглами с лососем, яйцами и йогуртовыми парфе. Блондинка с залаченной насмерть укладкой Рода Стюарта[23] поднесла к губам чашку кофе, и я всей душой пожалела, что отказалась от предложения Эдди. Желудок забурчал, и я ответила стоном.

Ну я хотя бы взяла с собой телефон и солнечные очки. Может, даже напишу что-нибудь. Прискорбно, конечно, что делать это придется в ночнушке на людях. Кажется, мне об этом кошмары снились.

Я как раз надвинула очки на