воды. Не то что мое начальство. Те бы и стакана воды не предложили, а эмоции требовали держать в себе.

Пробравшись через плотную гурьбу столиков, я подошла к сцене, на краю которой лежал желтый блокнот. Рядом расхаживал тощий неловкий пацан в мешковатых джинсах. «Вот, значит, где регистрация».

Худой пацан, неистово начесывая уши, сверлил блокнот взглядом, будто пытался поджечь силой мысли. Потом, сдавшись, все же посмотрел на меня.

– Ты на стендап?

Я кивнула, достала из сумки ручку и внесла себя в список. Первым выступал некий Диджей Бернштейн. Я выходила следом.

– Ага. – Я бросила ручку в сумку. Парень пялился на меня поверх очков. Шея зачесалась; вот по этим взглядам я совсем не скучала.

– Первый раз выступаешь? Я тоже. Нервничаю – жуть.

Так ли мне хотелось наставлять его на пусть истинный?

– Нет, не первый, – ответила я, заправив волосы за ухо. – Но понимаю. Главное, не забывай, что ты здесь – смешить людей.

Он быстро закивал.

– Точно, и на форумах так пишут.

У меня непроизвольно дернулся глаз.

– На форумах. Ага. Ясно.

Из кухни вышел Эдди с подносом чистых стаканов, очень сосредоточенно хмурясь. Официантки моментально разбежались, изображая бурную деятельность. Одна начала тасовать меню словно игральные карты.

Я направилась к бару. Эдди сегодня снова был в образе бармена: собранные в небольшой хвостик волосы, футболка с названием бара. Таким он мне нравился больше, потому что напоминал мальчика, которого я когда-то знала. Осознание принесло с собой удивление – и теплоту, которая согрела грудь подобно глотку ромашкового чая. Не сбавляя шага, я заняла то же место, что и в субботу.

– Привет, незнакомка, – протянул он, при этом молниеносно расставляя стаканы. Сайрус о такой многозадачности мог только мечтать.

– Очень смешно. – Я достала из сумки блокнот.

Он выцепил взглядом одну из официанток.

– Челси, стаканы, – скомандовал он, взял полотенце и повернулся ко мне. Девушка, закатив глаза, лениво оторвалась от автомата с сигаретами, который протирала, и бросила многозначительный взгляд на подруг. Так, и что это значило? У нас в «Гимбли» был целый код многозначительных взглядов, связанных с начальством. В духе «фу, снова он за свое» и «нет, это другое».

Из мыслей меня вырвал Эдди.

– Что пожелаете? – спросил он, насупив брови в ожидании заказа.

– Ты так хорошо только незнакомых людей обслуживаешь? В этом вся фишка?

– Эй, обидно! – Он положил руку на сердце, хмурясь. – Я всех хорошо обслуживаю.

Я фыркнула от смеха.

Эдди выглядел невероятно довольным тем, что смог заставить меня посмеяться. На самом деле он улыбался так широко, что на щеках выступили ямочки, подчеркивая острые высокие скулы. Сдернув с плеча полотенце, он протер барную стойку, стараясь не задеть мой блокнот.

– Что-то изменилось или мне кажется?

Я не сразу поняла, что он говорит об одежде. Захотелось пошутить на тему его уж больно коротких шорт, но тогда Эдди бы понял, что я их заметила, а этого я допустить не могла.

– Да, но ты не волнуйся, трусов на мне все еще двое.

– Какое счастье! – ответил он, положив передо мной салфетку. – «Мейкер» со льдом?

«Он помнит».

Не знаю, что меня так удивило. Он работал за баром. Сайрус тоже помнил заказы завсегдатаев.

«Только я не завсегдатай».

– Давай «Миллер Лайт».

Он поднял вверх большой палец и отвернулся к кассе под зеркальной полкой, заставленной полупустыми бутылками.

Захотелось достать телефон и написать Сэм, но я сдержалась. Она уставала и без меня – великовозрастного ребенка, заваливающего ее безумными пересказами вполне себе будничных разговоров.

Но мне нужен был совет профессионала. Я слишком плохо знала нового Эдди, чтобы понять, как он на самом деле отреагировал на слова, сказанные мной у бассейна.

Знакомый мне Эдди был переменчивым, но предсказуемым. Он дразнил меня, игнорировал, гонялся за мной и снова забывал о моем существовании – и все это за один урок. С ним я чувствовала себя исключительной – и абсолютно одинокой. А когда ему было особенно стыдно, он потирался щекой о плечо, будто пытался физически стереть румянец.

Прямо как сейчас делал взрослый Эдди. Его щека как раз коснулась плеча.

Обернувшись, он замер с миской попкорна и моим пивом в руках.

– Ты чего пялишься?

– Ч-что? – поперхнулась я. – Я не пялюсь!

Он прищелкнул языком.

– Это все влияние большого города, Миллер.

– Как же ты любишь Нью-Йорк.

– Не. – Он пожал плечами, поставив передо мной пиво и попкорн. – Так, слегка завидую.

Я фыркнула, опустив взгляд на чистые страницы блокнота.

– Нечему завидовать.

Прищурившись, он выверенным движением откупорил бутылку.

– Загадочно.

– Предпочитаю «таинственно».

– Как скажешь, Нэнси Дрю. – Он подтолкнул ко мне бутылку, тыкаясь в пальцы, пока я не отложила ручку и не взяла ее.

– Чего в ней таинственного? Она тайны только разгадывала.

Дверь с грохотом распахнулась, и порыв горячего влажного ветра вскружил салфетки ворохом бабочек. В тихом баре мигом стало шумно, и внутрь хлынул бесконечный поток баламутов с бледными ногами, пахнущих американскими сигаретами. Часть из них пошла занимать места перед сценой, часть – направилась прямиком в бар.

– Йо, Эд!

– Эддик!

– Здаров, братан!

Новопришедшие хлопали его по спине, а один раз даже искренне обняли.

– Это что за толпа?

– Твои собратья, – ответил Эдди, подбирая пустую пачку сигарет и показывая ее мне. – Уже намусорить успели.

– Почему мои? Белые, в смысле?

– Почти. – Он ухмыльнулся и кивнул в сторону сцены, облокотившись о барную стойку. – Комики.

Комики. И правда. Как я сразу не догадалась? Еще и такая толпа. В горле моментально встал ком.

– Ой-ой.

– Ага, – закатил глаза Эдди. – Чаевые они тоже не оставляют.

– Я вторая в списке…

– И что? Ты профессионал, а это просто студентики из местных универов. – Он ткнул большим пальцем в сторону невысокого парня в очках в роговой оправе. Ему бы красную шапочку, и был бы вылитый Уолли[28]. – На ведущего посмотри. Все еще страшно?

Я помотала головой, попутно пытаясь разглядеть их получше. Все парни.

– Не, ты не понимаешь. Комики над чужими шутками не смеются. Особенно когда выступает женщина. Они только друзей поддерживают.

Эдди нахмурился.

– Какие вы засранцы, оказывается.

– О да. – Я хлопнула по стойке ладонью. – Комики – те еще мудаки. Пойду вычеркну свое имя.

– Да все нормально будет. У них шутки – отстой, я в прошлый раз отрубился от скуки.

Я ощущала на себе тепло его взгляда, от которого на сердце всегда становилось больно, будто его резали раскаленным ножом.

Эдди не знал, почему я вернулась. Не знал о лавине неудач, вынудившей меня бежать поджав хвост. Да, началось все с Ингрэма, с