двадцать семь ран по всему телу. Патологоанатом это подтвердит, но, вероятно, они постмортальные, связанные с падением. Никаких следов связывания или сопротивления. Никаких биологических следов под ногтями и, априори, никаких признаков сексуального насилия. В верхней части тела убийца действовал с особой жестокостью. Выбитые, а то и вырванные зубы, сломанные челюсти. Большинство переломов черепа, в свою очередь, предшествовали падению…

Она указала на вмятины.

— Повсюду наблюдается одна и та же форма угловатых ран. В этом нет ничего естественного. Чтобы нанести такие повреждения, нападавший, должно быть, использовал какой-то инструмент. Я думаю о задней части молотка или о чем-то подобном.

- Уничтожение. - Это слово пронеслось в голове Вика в тот момент. Его мозг каталогизировал каждое пробитое отверстие, каждую рану. Ему не составляло труда представить, как преступник безжалостно наносит удары лежащей жертве, бьет, бьет, бьет своим инструментом. Было очевидно, что убийца стремился стереть всё, чем когда-то была эта женщина. Почему? Неужели убийца не выносил взгляда своей жертвы? Он мстил за что-то? Или это был просто сумасшедший, бродящий с молотком и совершивший преступление случайно? Несмотря на запущенную стадию разложения, тело казалось хорошо сложенным. Эта женщина, без сомнения, была красивой…

— Глаза, — прошептал он.

— Я как раз собиралась об этом сказать. Их не вырвали. Мышцы и нервы были аккуратно перерезаны, и довольно глубоко в глазницах. Скажем так, это был довольно техничный разрез, но не обязательно медицинский. Умелое действие посреди хаоса…

Фотографируя, Анна Гримо записывала свои выводы на диктофон, и её слова сразу же укладывались в ментальный ящик Вика. Она приступила к внутреннему осмотру, распилив черепную коробку хирургической пилой. Этот шум… Белесая пыль разлетелась по комнате, — столько же частиц кошмара, осевших на одежде и в волосах. Специалист с трудом отделяла лицевую маску от костной структуры: она отрывалась кусками, словно кожура. Вадим отошел и прислонился к стене поодаль. Вика тошнило. Из всего вскрытия это был самый ужасающий момент. У жертвы буквально отнимали всё, что у неё осталось от человечности. Из звёзды её сводили до уровня гниющего падали.

— Я так и думала, — сказала Гримо, соскабливая сломанные кости кончиком скальпеля. Я уже заметила это на томограмме, чуть раньше.

Она осмотрела другие участки костной структуры, отодвигая нервы и сухожилия, а затем указала на левую и правую скулы.

— Видите эти маленькие отверстия? Это остатки пластин и микровинтов. Здесь, на уровне носовой кости, несмотря на повреждения, я могу различить следы шлифовки. Как и здесь, на уровне лба и подбородка.

Она подняла глаза на полицейских.

— Это лицо было изменено при жизни вашей Меропы.

Вик обошёл стол, чтобы лучше рассмотреть то, на что она указывала.

— Насколько изменили?

— Кардинально. Остеотомия нижней челюсти, гениопластика, пересадка скуловых костей — полный набор. Всё хорошо сраслось, операции были сделаны как минимум несколько месяцев назад.

Сказав это, она прослушала область горла.

— Была даже глоттопластика, уменьшение голосовых связок, несомненно, с целью радикально изменить голос. На данном этапе возможны два варианта: восстановительная хирургия или эстетическая хирургия. Но в данном случае речь идет о серьезной эстетической операции.

Сосредоточившись, Анна Гримо слегка сдвинулась и продолжила:

— Гениопластика — это техника, позволяющая выдвинуть или отодвинуть подбородок, уменьшить или увеличить его высоту, а также выровнять его положение. Эта операция сильно влияет на морфологию нижней части лица. Честно говоря, после всех этих вмешательств даже ее собственные родители бы её не узнали.

Вик бросил взгляд на своего коллегу, а затем снова повернулся к судмедэксперту.

— Вы говорите о пластинах и винтах. Их там больше нет, и на месте преступления ничего не нашли. Убийца, возможно, их удалил?

— Можно так предположить. Кстати, это объяснило бы его упорство в отношении этой части тела. Он бьет, обнажает кость, забирает винты. Обычно эти детали, в основном из титана, не имеют маркировки, но у разных производителей они могут иметь разные характеристики. Возможно, преступник не хотел оставлять никаких следов… Тщательный парень, какой нам нравится, вот и все.

Значит, убийца знал, что жертва перенесла подобные операции. Он знал её прошлое, секреты, скрытые под её кожей. Он не напал наугад. Он выбрал именно её, зверски убил и бросил на съедение диким зверям в надежде, что её никогда не найдут.

— А лицо, подправленное таким образом, заметно? Я имею в виду шрамы…

— Это делается крайне незаметно, практически незаметно, если не знать об этом. Пьезохирургия, микроинструменты, которые вводят через ноздри, работа с помощью эндоскопа — за последние годы в области лицевой хирургии произошли стремительные прорывы. Благодаря этому шрамы остаются внутри рта, за ушами и у линии роста волос. Если у вас есть средства, вас преобразят по индивидуальному заказу, изменят с нуля до ста, даже изменят цвет вашей кожи или глаз с помощью кератопигментации.

Анна Гримо произвела вскрытие грудной клетки с помощью Y-образного разреза. Затем она раздвинула лоскуты кожи, словно плащ, высвободив ещё больше гнилостных запахов. Она взвесила сердце, прослушала лёгкие, а затем сосредоточилась на селезенке, которую обхватила обеими руками.

— Она аномально мала и располагалась справа. Нарушение латерализации, касающееся только этого органа… Я попрошу патологоанатома подтвердить это, но думаю, что наша жертва страдала врождённой аспленией. Дефект развития, если хотите.

— Каковы последствия? — спросил Вадим.

— Аспления — это отсутствие функциональной селезенки. А селезенка играет центральную роль в иммунной системе. Люди с аспленией гораздо более подвержены инфекциям. При выявлении асплении назначается наблюдение, в частности, включающее вакцинацию против пневмококков и менингококков. Некоторые пациенты даже всю жизнь принимают антибиотики в профилактических целях.

Продолжая осмотр, Вик подняла взгляд на верхнюю часть тела. Для неё было важно так это то, что эта женщина, которую сейчас вскрывали на их глазах, когда-то сделала пластическую операцию на лице. И что кто-то решил отнять у неё это лицо с неслыханной жестокостью.

10

Ночь поглотила дом. Сидя в углу своей комнаты, Сибилла только что достала два фотоальбома из картонной коробки для переезда. Вино, которое она выпила, вызывало у неё кислый привкус в желудке. Она была уставшей, но отказывалась ложиться спать, всё ещё потрясённая своими находками.

Первый альбом был посвящён её детству. Родители отдали его ей, чтобы помочь восстановить память. Она внимательно рассматривала выцветшие снимки. Ей было три или четыре года: она стояла на коленях на песке рядом с отцом и лепила пирожки из песка. Здесь мать раскачивала её на качелях.