к ним будут нужны зарядные станции, а к ним горючее — но это уже мелочи. Теперь связь — надо будет ставить на них самолетные радиостанции. Что-то еще требуется?

— Да кажется все — сказал командующий ВВС.

— Если у этого самолета выйдет из строя один двигатель, он грохнется? — спросил Ивашутин.

— Грохнется, если пилот не справится с управлением. Есть шанс на трех двигателях посадить самолет. Полету не помешает отказ поддерживающего двигателя, только посадка может быть жесткой — ответил Погодин. — Но мы можем удвоить количество двигателей и винтов — поставить спарки, надежность возрастет в два раза. Отказ четырех двигателей позволит совершить полет и посадить самолет.

— Но в таком случае дальность полета снизится? — спросил маршал Кутахов.

— Не очень, практически не повлияет, поскольку при полете двигатели будут нагружены на половину мощности. Зато цена возрастет в два раза, это точно — ответил Погодин.

— Для армии все-таки надо делать удвоенное число двигателей — сказал Кутахов.

— Учтем это пожелание — сказал Устинов. — Еще пожелания будут?

— Надо дать в войска опытные экземпляры — пусть полетают, дадут свои замечания — предложил Кутахов.

— Константин Иванович, сколько можешь сегодня дать нам машин? — спросил Устинов.

— Десять штук у меня стоят готовыми, но с одним комплектом двигателей — ответил я.

— Ну насчет цены мы договоримся. А куда будем поставлять эти самолеты для испытаний? И сколько их для этого требуется? Наверно все тебе передадим Павел Степанович, а ты уже направишь пилотов на этих самолетах в разные рода войск для испытаний — сказал Устинов.

— Хорошо, займусь этим. Думаю, что пока нам пяти машин будет достаточно для испытаний. А по результатам испытаний определим потребность в них — ответил Кутахов.

— Так, с «Колибри» все решили. Чем еще похвалишься Константин Иванович? — спросил Устинов.

— Вертолет «Шмель» — ответил я и дал команду выгнать его на плац. Шумя винтами «Шмель» вылетел из ангара и подлетел к нам, приземлился рядом с «Колибри».

— Это вертолет «Шмель», рассчитан на перевозку восьми пассажиров и тонны груза одновременно. Крейсерская скорость двести километров в час, максимальная триста километров. Максимальная высота полета три километра. Время в полете пять часов, то есть перегоночная дальность тысяча километров. Багажный отсек может быть переоборудован под перевозку раненных, или десантников — по бортам имеются раскладывающиеся скамейки. Используются спаренные двигатели, отказ части из них не приведет к катастрофе.

— Ну что Павел Степанович, слетаешь на нем? — спросил Устинов.

— Обязательно — сказал маршал авиации и прошел к вертолету. Дверь за ним плавно опустилась, мгновенно раскрутились винты и вертолет пошел вверх, военные прижали руками головные уборы к головам. Эта машина была намного мощнее «Колибри», и сдувала воздухом все вокруг, как полагается вертолету. На благо вокруг был чистый асфальт, а не песок. «Шмель» сделал несколько кругов вокруг полигона, ушел на высоту, сделал круг по большому радиусу, затем вернулся на полигон и приземлился недалеко от нас. С него вышел маршал Кутахов, подошел к нам.

— Летал я на вертушках, небо и земля! Тут не трясет, такого шума нет, как в классическом вертолете! — радостно сообщил маршал. — Управляется джойстиками, очень просто.

— Пилоты вертолетов быстро такую технику освоят? — спросил Устинов.

— Очень быстро — день полетов и все — сказал Кутахов.

— Ну что насчет потребности в таких машинах скажете товарищи? — спросил министр обороны.

— Для санавиации — отличная машина — сказал генерал-полковник Павловский. — Считай восемь раненых за рейс сможет вывезти. И винты у него закрытые, безопаснее будет к ней подходить. Да и проблем с прогревом двигателей не будет.

— Валерий Николаевич, а почему максимальная высота подъема у них три километра? У нас Ми-4 до шести километров поднимается — спросил Кутахов у Погодина.

— У нас кабины не герметичные, и нет системы снабжения воздухом. Для авиатакси, для которых разрабатывался этот вертолет, этого вполне достаточно — ответил Погодин.

— То есть если поставить наддув воздуха в салон, то сможет пониматься и выше? До какого предела? — спросил Кутахов.

— Мы не испытывали, но двигатели могут вращаться с любой скоростью, лишь бы винты выдержали, не разорвались от напряжения — ответил Погодин.

— Для военной техники это необходимо, чтобы уйти от огня зениток — сказал Кутахов. — Шесть километров высота безопасности.

— С этим проблем не будет, только необходимо будет герметизировать салон и добавить наддув в кабину, и хоть на десять километров поднимайтесь в нем. — ответил Погодин.

— Ну что товарищи, не желаете прокатиться на вертолете? Как пассажиры? — спросил Погодин.

— Когда получите сертификат, тогда и будете катать пассажиров — отказался Устинов и дал команду сворачивать смотрины.

Когда компания военных покинула полигон, Погодин спросил мое мнение о результатах визита.

— Да ты сам слышал — будут заказывать. А пока давайте разворачивайте производство «Колибри» для США, сертификат имеется. Когда будет закончена сертификация «Шмеля»? — задал я встречный вопрос.

— Идут испытания, через месяц они будут завершены, и примерно три месяца максимум на прохождение всей бюрократии для получения сертификата пассажирского вертолета — ответил Погодин.

— Слушай Валера, займитесь герметизацией салона и наддувом в салон — это не помешает для пассажирского самолета и вертолета. А то из-за этого могут отказать — озаботился я.

— Да я уже и сам понял, займемся. Это не сложно сделать — необходимо будет сделать дверные прокладки из мягких шлангов в которые нагнетается воздух под давлением — они наглухо закупорят все щели — ответил Погодин. — Так в авиации поступают. Мы-то выше километра и не летали — незачем нам там было летать, поэтому и не ощутили перепадов давления. А тут сразу стал вопрос ребром — даешь шесть километров потолка! Кстати, Ми-4 имеет динамический потолок пять с половиной километров, а его рекорд семь с половиной километров. А оптимальная высота полетов гражданских вертолетов лежит в пределах трех-четырех километров.

— Но все равно, проведем испытания на десяти километрах. Там наверно и скорость можно побольше развить? — спросил я.

— Теоретически можно — бомбардировщики Ту-95 летают на высоте десять километров, крейсерская скорость у них семьсот пятьдесят километров в час, максимальная — девятьсот километров. С нашим ходовым винтом вполне реально достичь шестисот километров в час. Испытаем — узнаем — ответил Погодин.

— Только не спешите с этим, у