одним жестом довести врага до белого каления, заставив ярость выжечь ему мозги.

Он выдержал секундную паузу и добавил:

— Взять, к примеру, «Стального». Обозвать его куском дерьма, пройтись по его родителям или капитану — всё без толку. Но стоит лишь изобразить вот это и бросить вдогонку одно-единственное словечко, как он гарантированно превратится в разъяренного быка.

С этими словами Даниц упер руки в бока, картинно подал бедра вперед и с ледяным, убийственным презрением выплюнул:

— Шлюха!

«…Так и тянет врезать ему… Воистину, эталонный „Провокатор“… Выходит, „Стальной“ Маквити и впрямь питает слабость к подобным утехам, цок…» — Клейн на чистых инстинктах расслабил сжавшиеся в кулаки пальцы.

— Вот это и называется профессиональным подходом, — развел руками пират, подытоживая сказанное. — А если на пути попадется дикий зверь, монстр или потерявший рассудок ублюдок, с которым не договориться, я могу высвободить особую ауру. Она вызывает у них слепую, первобытную ненависть. Это уже паранормальный талант.

«С подобными талантами нужно либо обладать железобетонной выносливостью, чтобы держать удар, либо виртуозно уносить ноги и уворачиваться. Сдается мне, твой случай — именно второй…» — беззвучно съязвил Клейн.

Наконец-то избавившись от необходимости трястись над покалеченной рукой, Даниц пребывал в превосходном расположении духа и продолжал словоохотливо вещать:

— По правде говоря, в расстановке ловушек я тоже непревзойденный мастер. Какая досада, что ты забраковал мой план охоты на «Стального» Маквити.

Клейн титаническим усилием воли подавил предательскую дрожь в уголках губ и невозмутимо отозвался:

— Шанс у тебя еще будет.

— Какой еще шанс? — с неподдельным любопытством переспросил Даниц.

— Шанс расставить силки на Потустороннего калибра «Стального». Один на один. Я всё устрою, — на лице сыщика расцвела улыбка.

— … — Даниц разом лишился дара речи, подавившись воздухом.

Пират кристально ясно осознавал: для твари, которой нипочем ни пули, ни стрелы, ни ревущее пламя, ни океанские пучины, любые ловушки — пустой звук.

Издав пару сухих смешков, он отвернулся к окну:

— Распогодилось…

— Неужто это значит, что та змеюка Кавитува окончательно испустила дух?

Клейн коротко угукнул, не став ничего утаивать.

Корсар с шумом выдохнул и после секундной заминки проговорил:

— Как бы там ни было, после этой тотальной городской облавы пиратская братия еще очень долго не рискнет сунуть нос в Байам. И «Адмирал Крови» стопроцентно в их числе.

— Ваш с капитаном план по его устранению, похоже, накрылся медным тазом. Море Соня бескрайнее, выследить флотилию, решившую залечь на дно, практически невозможно. К тому же, им открыты пути в Туманное море, Бушующее море, Северное и Полярное моря.

«Будь пустить пиратского адмирала на дно так просто, Церковь и вояки давным-давно бы с этим покончили! Уж лучше отпусти меня поскорее на „Золотую Мечту“!» — в сердцах проворчал про себя Даниц.

«Отбрось тревоги, у меня всё схвачено. И это станет твоей прямой обязанностью…» — Клейн сохранил на лице абсолютную безмятежность и задал вопрос:

— И что на этот счет думает ваш капитан?

Юноша уже выложил двенадцать фунтов и заполучил от Форс беспроводной телеграфный приемник. Вот только, с головой увязнув в разборках с «Морским богом», он банально не нашел времени перенести аппарат из чертогов над серой мглой в реальный мир.

Вдобавок ко всему, переводы от мисс «Справедливости» и господина «Повешенного» благополучно дошли до адресата. Капитал Клейна в одночасье взлетел до баснословных 7085 фунтов и пяти золотых соверенов.

Подобного богатства с лихвой хватило бы, чтобы прикупить солидное, приносящее щедрый доход поместье в любом уголке мира.

«Не гори я желанием отомстить и отыскать путь домой, на Землю, мог бы уже смело уходить на покой…» — с легким, пьянящим чувством удовлетворения подытожил Клейн.

Мнение капитана… Даниц выдавил из себя кривую улыбку:

— В теории, конечно, они уже должны были войти в радиус пятисот морских миль, так что «Ритуал Спиритизма» вполне может сработать. Но, сам понимаешь, открытое море — штука коварная. Корсарам приходится держать ухо востро и маневрировать, дабы не нарваться на патрули казенных вояк и церковников. Зачастую приходится закладывать огромные крюки.

— Сдается мне, разумнее обождать еще денек-другой. Незачем впустую переводить силы и ритуальные материалы.

— Угу, — коротко бросил Клейн, так и не озвучив ни согласия, ни отказа. Круто развернувшись, он зашагал в уборную.

Сыщик твердо решил сегодня вновь выйти в город, дабы нащупать свежие пути для своего истинного «отыгрыша».

Провожая спину Германа Воробья взглядом, Даниц беззвучно, с огромным облегчением перевел дух.

«Первым делом мне кровь из носу нужно связаться с капитаном наедине! Уговорю ее забрать меня на „Золотую Мечту“, а уж потом, так и быть, проведу этот чертов спиритический сеанс прямо у тебя на глазах. Герман Воробей вечно торчит на улице, так что времени и свободы действий у меня хоть отбавляй. Хе-хе, неужто этот маньяк питает слабость к шопингу?» — кривя губы, строил планы пират.

…………

Покинув собор Морской Волны, погруженный в глубокие раздумья Элджер Уилсон направился прямиком в торговый дом Ральфа. Вскоре он разыскал хозяина, который безмятежно изучал свежую прессу.

Моряк прекрасно знал: этот импозантный, одетый с иголочки джентльмен в строгом костюме, галстуке-бабочке и очках — не кто иной, как прожженный корсар, тайный благодетель Сопротивления и истовый фанатик «Морского бога» Кавитувы.

— Что привело тебя сюда, наш доблестный капитан корабля-призрака? — Ральф отложил газету и, вальяжно закинув ногу на ногу, расплылся в расслабленной улыбке.

Будучи бастардом, рожденным от связи местной аборигенки и авантюриста с гремучей смесью лоэнской и фейсакской кровей, Ральф сколотил первый капитал на морском разбое. Позже он ловко переквалифицировался в воротилу теневой и легальной торговли, опутав город поистине колоссальной паутиной связей. У него везде были свои люди: и в резиденции генерал-губернатора, и в муниципалитете, и в полицейском управлении.

Услышав этот легкомысленный тон, Элджер едва удержался, чтобы сурово не сдвинуть брови. Манера и настроение собеседника были вопиюще ненормальными.

Эта ненормальность в корне расходилась с тем, что ожидал увидеть капитан.

Опираясь на его выкладки, после окончательной и бесповоротной кончины «Морского бога» Кавитувы по всему архипелагу Ротсид неминуемо должны были прокатиться зловещие знамения. Истинная паства просто обязана была почуять неладное, погрузившись в пучину тревоги, глухой скорби и беспросветного пессимизма. С какой стати этот фанатик так лучится безмятежностью⁈

Благоразумно не став рубить сплеча и поминать Кавитуву, Элджер издал легкий смешок:

— Тебе часом не ведомо, где нынче ошивается Коваро?

Коваро — тот самый пиратский вожак, чья сила зиждилась на наследии