время они стали слишком острыми и угнетающими. Как можно продолжать верить в сотворенный Богом мир, если он так глубоко порочен? Ему было трудно найти приемлемые ответы. Казалось, божественный свет тускнеет у него дома, за пределами дома и в остальных домах.

Он потянулся назад, чтобы поправить таллит. Льняная ткань легко двигалась под его пальцами и в то же время давила на его плечи.

Совсем недавно Самуил снова попал в переделку: на этот раз он был обвинен в краже денег из школьной шкатулки для цдаки[14]. Как мог мальчик, готовящийся к своей бар-мицве[15], совершить такое?

– Почему, Самуил? – спросил его Иосиф после встречи с директором.

– Я этого не делал! – поклялся сын.

Как мог отец поверить ему после массы подобных случаев?!

– А что насчет драки?

Самуил только пожал плечами. У него никогда не было объяснений, а если бы и были, то он не пожелал бы делиться ими с родителями.

Иосиф не стал рассказывать Саре об этом инциденте. Он боялся ее реакции, боялся обвинений, что зря забрал сына из иешивы, что вырастил такого мальчика, который постоянно разочаровывает. Но вместе с тем держать ее в неведении было неправильно.

А еще бедная дочь Нуссбаумов, оказавшая в больнице после того, как потеряла сознание на сцене. Двенадцатилетний ребенок с такими перспективами! И вот теперь ее жизнь висит на волоске.

Кантор продолжал петь благословения, моля Бога даровать мудрость, простить грехи, помочь тем, кто живет в изгнании…

Так много ужасных событий давило на сознание ребе. На прошлой неделе парадные двери синагоги были измараны свастикой. За два месяца до этого произошел взрыв в израильском посольстве в Аргентине, в результате которого от рук террористов погибли почти тридцать ни в чем не повинных людей. На горизонте маячила угроза еще большей ненависти и экстремизма. Как такое возможно после всего, что произошло в этом проклятом столетии?! Неужели страданиям не будет конца?!

Пока раввин стоял на помосте, качая головой, кантор и небольшая группа прихожан вместе просили Бога исцелить больных, восстановить Иерусалим, помиловать…

Даже здесь, среди них, таилось зло: благочестивый Зеэв Саферштейн тряс головой и грыз большой палец. Синагога с трудом выживала, несмотря на недавний приток эмигрантов. Их было много, но они почти ничего не жертвовали, а если и давали, то ничтожно мало. Поэтому, чтобы удержаться на плаву и восстановить разрушающуюся синагогу, приходилось рассчитывать только на состоятельного Саферштейна, владельца сети успешных продуктовых магазинов.

– Вы не представляете, как я сожалею, ребе, – признался он в прошлом месяце после службы. – Столько стресса вокруг, – оправдывался он, поглаживая свой ободранный и покрасневший большой палец. – Управление бизнесом, моя мать умирает, дети выкидывают всевозможные мишиги[16]. С Джудит я просто вышел из себя. На самом деле я совсем не такой!

Чтобы не упасть, раввин оперся локтями о биму[17]. В помещении было душно. Глядя, как Бенни Левин, служитель синагоги, идет по левому проходу, он попытался привлечь его внимание. Ты можешь включить кондиционер?

Джудит Саферштейн пришла к Иосифу через неделю после его разговора с Зеэвом.

– Он бьет меня, – прошептала она, хотя в его кабинете, кроме них, никого не было.

«Нет! – хотел крикнуть рабби Иосиф. – Такое невозможно, особенно после того, как этот человек поклялся своей умирающей матери!»

– Вы мне не верите? – усомнилась женщина, и ее глаза нервно блеснули.

Она закатала рукава, чтобы показать ему синяки. Иосиф молча смотрел на них, потому что не знал, что сказать. Очевидно, что это не было минутной вспышкой, отклонением, как утверждал Саферштейн. Нет, для него это была норма. Откуда в нем столько жестокости?!

Однако раввину пришлось улаживать ситуацию, не принимая во внимание этот вопиющий факт. Глава синагогального совета настоятельно призвал его разобраться в этом деле, не забывая о благе прихожан. Поэтому, вместо того чтобы посоветовать Джудит немедленно уйти от мужа, он пообещал поговорить с ним снова, утверждая, что все еще можно найти способ восстановить их отношения. Какой позор!

Мы благодарим Тебя, Господи, за то, что Ты наш Бог, наша опора и защита, неизменно во веки веков. Мы благодарим Тебя и воздаем Тебе хвалу…

Колени Иосифа подгибались от жары, таллит врезался ему в плечи и спину. Ему пришлось крепче ухватиться за биму, чтобы не упасть. Так много зла и страданий в мире! И что Бог делает с этим?! А что лично он сам с этим делает?! Он – раввин, находящийся в середине своей карьеры, проживший половину своей жизни, которому в марте исполнилось пятьдесят три года. Разве он не должен был сделать мир лучше? Раньше он думал, что его личная миссия – быть понимающим и открытым для всех. Когда-то эта миссия дала ему цель и силу. Теперь она начинала казаться ошибочной, он уже ни в чем не был уверен.

Ты – Бог, Твои милости бесконечны…

Слова отразились от стен синагоги и эхом прозвучали в его ушах. Ему хотелось верить этим добрым словам, хотелось, чтобы они снова наполнили его, указали путь.

Ибо доброта Твоя никогда не заканчивается: от вечности мы уповали на Тебя. И за все это да будет имя Твое благословенно и возвеличено всегда и во веки веков…

Кантор закончил молитву и вернулся на свое место. Он поправил мантию и посмотрел на биму. «Аминь!» – произнесли прихожане. Все замерли, глядя на раввина.

Однако Иосиф едва держался на ногах, почти ничего не видел, потому что перед глазами стоял тяжелый туман. Ему оставалось провести лишь небольшую часть службы. Нужно было помолиться за юную Нуссбаум. Но тревоги продолжали накапливаться, терзали его, высасывая силы. В какой-то момент он явно понял, что нет, сегодня он не в состоянии закончить службу, и махнул рукой кантору.

3

Бей-Ридж – один из самых многоликих районов Бруклина. Он расположен на западной оконечности Лонг-Айленда и первым встречает корабли из далеких стран, когда они входят в нью-йоркскую гавань. Большую часть его населения составляют итальянцы – мост Веррацано-Нарроуз назван в честь тосканского путешественника, владевшего когда-то большим замком, находящимся близ Флоренции. Однако здесь также проживают норвежцы и ирландцы, арабы и турки, греки и албанцы, русские и китайцы – представители практически всех уголков земного шара. Можно увидеть, как, стоя бок о бок на пирсе напротив Оулс Хед Парк, они ловят полосатого окуня, бегают трусцой, катаются на велосипедах по Шор-роуд и Белт-Паркуэй, торгуются в дисконтных магазинах на 86-й улице.

Кроме того, в Бей-Ридже жила горстка евреев, которые молились в захудалом Иудейском