Я вылетел со склада и прыгнул в машину. Двигатель взревел. Я вдавил педаль газа в пол и вылетел на трассу.

Третий игрок. Кто-то, о ком я не знал. Кто-то, кто похитил мою женщину. Мою Веру.

Руны на груди горели огнем. Я не знал, поможет ли мне кольцо. Но я знал одно: я найду ее. Чего бы это ни стоило.

Даже если придется продать душу.

Глава 16. Клетка

POV Вера

Очнулась я от запаха бензина и сырости.

Голова гудела, как после удара. Я попыталась пошевелиться — руки были связаны за спиной. Грубая веревка впивалась в запястья. Подо мной был холодный бетонный пол. Перед глазами — полумрак, разбавленный тусклой лампочкой под потолком.

Где я?

Последнее, что помнилось: особняк, крики охраны, звон разбитого стекла. Я стояла в гостиной, когда в окна влетели светошумовые гранаты. Ослепительная вспышка. Грохот. А потом — чьи-то руки, грубые, чужие, тащат меня к белому фургону.

Марк. Где Марк?

— Очнулась, красавица?

Голос был женским. Низкий, с хрипотцой, как у заядлой курильщицы. Из тени вышла женщина. Высокая, худая, в черном брючном костюме. Лет сорок, острые скулы, волосы собраны в тугой пучок. Глаза — холодные, серые, ничего не выражающие. В руке она держала стакан с чем-то янтарным. Виски.

— Кто вы? — прохрипела я, пытаясь сесть.

— Меня зовут Елена. Для тебя — госпожа Соболева.

Соболева. Та же фамилия, что у...

— Вы родственница Марка? — выдохнула я.

— Жена, — она растянула губы в улыбке, больше похожей на оскал. — Бывшая. Или не совсем бывшая. Это зависит от того, как пройдет наша с тобой беседа.

Жена. У Марка была жена. Эта новость ударила меня сильнее, чем светошумовая граната. Он ничего не говорил. Ни разу. Ни словом.

— Вы не верите? — она усмехнулась и достала телефон. Пара нажатий — и она повернула экран ко мне. Фотография: Марк, моложе на несколько лет, без шрама, в белой рубашке. Рядом — она, в свадебном платье. Настоящая свадебная фотография.

— Мы поженились десять лет назад, — она убрала телефон. — Развелись через три года, когда он выбрал бизнес вместо семьи. Но я никуда не ушла. Я ждала. Десять лет я ждала, пока он наиграется в свои войны и вернется. А тут появляешься ты. Какая-то... художница.

Она выплюнула последнее слово, как ругательство. Я смотрела на нее и видела то, что пугало больше любых угроз. Одержимость. Она была одержима Марком так же, как он был одержим мной. Только ее одержимость была холодной. Расчетливой. Безумной.

— Чего вы хотите? — мой голос прозвучал тверже, чем я ожидала.

— Хочу, чтобы ты исчезла. Просто. Элегантно. Без следов. Но сначала — расскажешь мне кое-что.

Она подошла ближе и присела передо мной на корточки. Ее глаза оказались на уровне моих. От нее пахло дорогими духами и чем-то еще — лекарствами? спиртом? Вблизи я заметила, что зрачки у нее расширены неестественно, а на скулах — тонкий слой тонального крема, скрывающий синяки. Или мне показалось?

— Руны, — прошептала она. — Расскажи мне о рунах. Как ты их наносила? В какой последовательности? Что он говорил во время ритуала?

— Зачем вам?

— Потому что кольцо должно принадлежать мне! — она резко выпрямилась, и на секунду маска аристократической холодности слетела с ее лица. Под ней было безумие. — Он должен был попросить меня. Это я должна была наносить их. Но он выбрал тебя. Почему?!

— Я не знаю, — прошептала я. — Он просто пришел. Просто выбрал.

— Лжешь! — она ударила меня по лицу. Звук пощечины разнесся по подвалу. — Ты что-то сделала. Приворожила его. Или это ты сливала информацию Коршунам? Ты — шпионка?

— Я не шпионка! Я художница! Он выбрал меня из-за...

Я замолчала. Из-за чего? Из-за отца? Из-за того, что я стояла у ограды? Из-за чувства вины?

— Из-за чего? — она наклонилась ближе.

— Из-за любви, — сказала я.

Это было самое глупое, что можно было сказать в этой ситуации. Но это было правдой. Какой бы извращенной, темной, рожденной из боли и вины она ни была. Он выбрал меня, потому что любил. А я...

Я тоже любила его.

Елена расхохоталась. Жутким, лающим смехом, который эхом разнесся под сводами подвала.

— Любовь! — она вытерла выступившие слезы. — Ты думаешь, Марк способен на любовь? Он способен только на одержимость. На страсть. На желание обладать. Когда ты надоешь ему, он выбросит тебя, как выбросил меня.

— Тогда почему вы до сих пор его ждете?

Вопрос попал в цель. Она замерла, и на секунду мне показалось, что она сейчас ударит меня снова. Но вместо этого она выпрямилась и поправила пучок.

— У меня есть предложение, — произнесла она ледяным тоном. — Ты рассказываешь мне все о ритуале, и я сохраняю тебе жизнь. Более того — я даю тебе деньги и билет в другую страну. Ты исчезаешь, и мы обе забываем о существовании друг друга.

— А если я откажусь?

— Тогда, — она подошла к стене и нажала на неприметный рычаг, — ты умрешь медленно. И никто не найдет твое тело.

Стена дрогнула и начала раздвигаться. За ней открылась комната, и от того, что я там увидела, желудок подкатил к горлу.

Хирургический стол. Инструменты. Камеры на штативах. И фотографии. Десятки фотографий на стенах. Марк. Марк. Марк. Его лицо, размноженное, как в кошмарном коллаже. И некоторые фотографии были перечеркнуты красным крестом. Женщины. Женщины, которые были рядом с ним. «Анна, 2016», «Карина, 2018», «Олеся, 2020». Последняя фотография — моя. «Вера, 2025».

Она убивала их. Всех женщин, которые появлялись в его жизни.

— Ты не первая, — прошептала она мне в ухо. — И не последняя. Рано или поздно он вернется ко мне. А все вы — лишь препятствия. Так что выбирай: сотрудничество или... коллекция.

Я закрыла глаза и попыталась дышать. Сердце колотилось где-то в горле. Руны. Ей нужны руны. Значит, у меня есть рычаг. Информация, которую она не получит, если убьет меня.

— Я расскажу, — прошептала я, открывая глаза. — Но мне нужно время. Руны сложные. Нужно вспомнить последовательность.

— У тебя час. Не больше.

Она развернулась и вышла, оставив меня в полутьме со связанными руками и бешено колотящимся сердцем.