перепутанных последовательностей, описаний его дыхания и моих ощущений. Каждое слово отдаляло меня от смерти на несколько секунд.

— Седьмая руна, — произнесла я наконец. — На сердце.

— И что он сказал? Что?!

Я посмотрела ей прямо в глаза.

— Он сказал: «Теперь ты моя». Это были единственные слова, которые я поняла. Они были на русском.

Она откинулась на спинку стула. Ее лицо дрогнуло. На секунду я увидела в нем не монстра — женщину. Сломленную. Отчаявшуюся. Влюбленную в того, кто никогда не скажет этих слов ей.

— Он никогда не говорил мне такого, — прошептала она. — Никогда.

В этот момент где-то наверху раздался глухой хлопок. За ним — второй. И тишина.

Мое сердце подпрыгнуло к горлу.

Марк.

Елена тоже это услышала. Она резко встала, ее лицо изменилось — маска меланхолии слетела, обнажив чистую ярость.

— Он пришел, — прошипела она. — За тобой. Сука. Что ты с ним сделала? Чем ты его приворожила?

— Ничем, — я впервые улыбнулась, сплевывая кровь с губы. — Просто я настоящая. А ты — нет.

Она ударила меня снова — на этот раз ногой, в живот. Я согнулась пополам, хватая ртом воздух. Перед глазами поплыли круги.

— Убей ее, — бросила она громиле. — А потом мы встретим Марка. Вместе. Как в старые добрые времена.

Громила шагнул ко мне. Я закрыла глаза. Марк, где же ты?

И в этот момент стена за его спиной взорвалась.

Глава 19. Кровь за кровь

POV Марк

Я вошел через подземный гараж.

Мои люди уже сняли охрану по периметру — тихо, быстро, без единого выстрела. Профессионалы. Только один пост оставался внутри. Я слышал, как Лена говорила с Верой — ее голос доносился из камеры наблюдения, к которой мои технари подключились за минуту до штурма. Я смотрел на экран телефона и видел, как она бьет мою женщину. Снова и снова. А потом приказывает убить.

Этого было достаточно.

Стену между гаражом и подвалом я взорвал направленным зарядом. Взрывная волна прошла мимо Веры, но опрокинула громилу. Я даже не смотрел на него, когда всадил две пули в его бритую башку. Мой взгляд был прикован к Лене.

Она стояла у хирургического стола, прижимая к себе какой-то скальпель. Глаза горели безумным огнем. Она не боялась. Она была в эйфории. Наконец-то он пришел. Наконец-то он смотрит на нее. Наконец-то она в центре его внимания.

— Марк, — выдохнула она, и в ее голосе было столько же любви, сколько и ненависти. — Ты пришел.

— Лена, — я поднял «Глок» на уровень ее лба. — Отойди от нее.

— Ты не выстрелишь, — она улыбнулась. — Я знаю тебя. Ты не убиваешь женщин.

— Ты не женщина. Ты — болезнь. И я должен был вылечить тебя еще десять лет назад.

Я мельком взглянул на Веру. Она скорчилась на полу, прижимая руки к животу. Связанные. В крови. Но живая. Ее серые глаза смотрели на меня с такой надеждой, что у меня перехватило горло.

— Смотри на меня! — рявкнула Лена. — Я — твое прошлое. Я — твоя тьма. Эта девчонка — никто. Она не понимает тебя. Она не знает, что ты делал. А я знаю. Я принимала тебя таким.

— Ты никогда не принимала меня, — мой голос прозвучал тихо. — Ты хотела владеть мной. Как вещью. Как трофеем. Но я не трофей, Лена. И никогда им не был.

— Ты мой муж.

— Я был твоим мужем. Десять лет назад. И ты уничтожила все, что между нами было. Слежкой. Ревностью. Ядом. Ты убила моего пса. Ты избила моего бухгалтера. Ты пыталась отравить моего партнера по бизнесу. А теперь ты похитила женщину, которую я люблю.

Последнее слово повисло в воздухе. Я никогда не говорил его вслух. Даже Вере. Но сейчас оно сорвалось с губ само собой — тяжелое, как камень, и легкое, как освобождение.

Лена замерла. Что-то в ее лице надломилось. Маска безумной уверенности треснула, и под ней обнажилась пустота. Та самая, которая была там всегда. Которую она заполняла мной. Моим вниманием. Моим присутствием.

— Ты любишь ее, — прошептала она. — По-настоящему.

— Да.

— А меня... никогда?

— Нет. Я был одержим тобой. Это другое. Я понял это только сейчас.

Она опустила скальпель. Слезы потекли по ее щекам, размазывая тушь. Она не вытирала их.

— Я хотела быть нужной, — ее голос стал глухим, надтреснутым. — Просто нужной. Кому-то. Хоть кому-то.

— Ты могла быть нужной. Но ты выбрала другой путь.

За моей спиной в подвал ворвались люди. Спецназ? Моя охрана? Я не оборачивался. Я смотрел на Лену и видел перед собой не монстра, а сломанную женщину, которую когда-то знал. Которая когда-то смеялась, пила шампанское на балконе нашего первого дома, мечтала о детях. Когда-то. В другой жизни.

— Что теперь? — спросила она.

— Ты сдашься. Или умрешь. Выбирай.

Она долго смотрела на меня. Потом перевела взгляд на Веру, которая уже сидела приходя в себя. Ее лицо исказила гримаса.

— Я не сяду в тюрьму, — прошептала она. — Я не позволю им запереть меня.

— Лена...

Она поднесла скальпель к своему горлу. Одно движение — быстрое, точное. Кровь хлынула на белый воротник ее блузки. Она упала на колени, потом на бок. И замерла.

Я опустил пистолет.

Тишина.

Я подошел к Вере, опустился на колени и разрезал веревки на ее запястьях. Она бросилась мне на шею. Ее тело дрожало. По моим щекам текли ее слезы. Или мои? Я не разбирал.

— Все кончено, — прошептал я, прижимая ее к себе. — Все кончено.

— Ты пришел, — выдохнула она.

— Я же обещал.

Я поднял ее на руки и понес к выходу. Мимо тела Лены. Мимо хирургического стола. Мимо фотографий мертвых женщин на стенах.

На улице занимался рассвет. Дождь закончился. Вера прижалась щекой к моей груди, туда, где под рубашкой горели семь рун.

— Ты сказал, что любишь меня, — прошептала она.

— Да.

— Это правда?

— Я больше никогда не буду тебе врать. Никогда.

Она подняла на меня свои серые глаза, и в них, впервые за все время, не было ни страха, ни ненависти. Только усталость. И нежность. И что-то еще, чему я боялся дать