class="p1">— Нет, Санни. Ты моя единственная девушка.

Из моего горла вырывается неловкий, неловкий смех, когда я тянусь за тем, что, как мне кажется, будет достаточно близким по цвету. Я делаю то же самое с мягкими, мерцающими розовыми румянами и простой, чернейшей-черной тушью для ресниц.

Затем я выбегаю из прохода, надеясь, что Джаспер последует за мной и оставит этот неловкий обмен мнениями позади.

Но это шутка, потому что следующая остановка — нижнее белье, и моё желание сбылось. Джаспер последовал за мной. Прямо за мной.

Я оглядываюсь на полку, полную разных фасонов черного нижнего белья.

— Короткие шорты, бикини или стринги? Или твоё правило, что всё хорошо на мне, применимо и здесь? — выпаливаю я, пытаясь сделать это менее неловко, чем сейчас в моей голове.

Я терплю неудачу. Официально всё не менее неловко.

Джаспер издаёт низкий стонущий звук и избегает зрительного контакта.

— Это применимо, — его сдавленный ответ.

Когда я снова смотрю на него, я не упускаю из виду розовое пятно на его щеках, и смеюсь, весь пронзительный и натянутый, действительно пытаясь спасти себя после того, о чём я только что спросила его вслух.

Затем я хватаю пачку стрингов и соответствующий бюстгальтер, избегая глаз Джаспера, пока направляюсь к кассе. И через минуты мы получаем деньги, возвращаемся в его внедорожник, молча направляясь в город — место, в котором никто из нас не хочет быть.

Я смотрю, как Джаспер выезжает из пасти огромной, огнедышащей головы медведя, установленной в углу катка. Он производит внушительный образ, его накладки добавляют объем его и без того возвышающемуся росту.

Под мигающими огнями он скользит по льду к своим воротам, каждое движение каким-то образом совпадает с ритмом песни Metallica, звучащей из динамиков. Его голова опущена, а толпа в ярости.

У «Гриззлис» неудачный сезон. Действительно неудачный сезон. Некоторые игроки покинули команду, но не Джаспер. У него уже есть олимпийское золото, и он не из тех, кто будет прыгать и гнаться за чемпионством любыми способами. Он хочет победить здесь.

Я сомневалась, что Джаспер когда-либо откажется от своего пункта о запрете на движение. Он заключил долгосрочный контракт с целью оставаться рядом со своей семьей — ранчо — вероятно, до конца своей карьеры.

Какой мальчишка не мечтает играть за команду своего родного города?

Между трубами он начинает с одного конца своей линии, методично разрезая лезвиями пространство, царапая ледовую поверхность, чтобы обеспечить себе дополнительное сцепление.

В этом моменте есть что-то, что всегда завораживает меня. Он выглядит таким плавным, таким ритмичным, настолько полностью в зоне, что я никогда не могу заставить себя отвести взгляд.

Мне нравится многое в Джаспере, но то, что он чертовски хорош в чем-то, никогда не портит его привлекательность.

Мне или другим женщинам.

Я подавляю зависть, оглядывая ложу семьи и друзей. Я была здесь пару раз, но всегда со своими кузенами.

Никогда одна.

Атмосфера веселая и беззаботная, но я определенно привлекаю взгляды. Особенно с тех пор, как я надела оверсайз-джерси Gervais, и я достаточно узнаваема в

этом городе.

— Ты здесь с Джаспером? — Рядом со мной появляется идеально сложенная брюнетка, качающая на руках ребенка.

— Да. — Я улыбаюсь.

Она смотрит на меня, но не недружелюбно.

— Как тебя зовут?

— Слоан. Тебя?

— Кэлли. — Она поднимает ребенка и протягивает мне одну руку.

Мы пожимаем друг другу руки, и я понимаю, что мне нравится эта женщина. Ее рукопожатие крепкое, но она не сжимает мою руку в каком-то странном проявлении агрессии.

— У Джаспера обычно никого нет.

Я снова бросаю взгляд на лед, где Джаспер пускает струю воды в свой открытый рот через клетку на свое лицо.

— Нет? — тихо спрашиваю я, потому что всегда считала нужным не спрашивать о его личной жизни.

Всегда казалось, что узнать об этом будет слишком больно.

Я десятилетиями поглощала зеленоглазого монстра, но она не осталась внизу. Она неожиданно набрасывается на меня. Мощно.

— Все девушки говорят об этом. Его личная жизнь — настоящая загадка для всех нас, — продолжает Кэлли, закидывая подбородок на плечо, когда шайба падает и часы игры начинают отсчет.

— А.

Я смотрю в ту сторону и вижу, как несколько голов быстро отворачиваются, словно дети, застигнутые врасплох.

— Если это вас утешит, я знаю Джаспера с десяти лет, и он все еще для меня загадка.

— Десять! — Ее глаза комично выпячиваются, а затем она вздыхает. — Ну, это просто прелесть.

Я улыбаюсь, но она натянутая. Милая. Скорее болезненная. И эта боль только усиливается с течением минут. Потому что обстоятельства обрекли эту игру на провал с самого начала. Джаспер справедливо отвлечен. Его голова определенно не на шайбах, летящих к нему на бешеной скорости.

Команда соперника забивает первыми, менее чем через минуту после начала игры. И это нехороший гол. Я знаю, что Джаспер хотел бы забить снова.

Они забивают снова пять минут спустя.

Я грызу ногти, розовый свадебный лак слезает, когда я это делаю. Две минуты спустя третий удар попадает в сетку. Я стону и кусаю нижнюю губу так сильно, что изнутри она кровоточит.

И когда Джаспер пропускает четвертый гол до того, как прошли первые двадцать минут игры, мне приходится сдерживать слезы. Не потому, что они проигрывают, а потому, что, глядя, как он уходит — опустив голову, сгорбившись — после того, как его вытащили из игры, у меня заболела грудь.

Я знаю, что он считает себя ответственным.

Он похож на того парня, которого я встретила много лет назад — опустошенного.

И в следующих нескольких играх ситуация не улучшается.

Глава 7

Джаспер

Слоан: Я тебе говорила, что ты мой любимый вратарь в мире?

Джаспер: У тебя плохой вкус.

Слоан: Ты все еще мой любимчик.

Джаспер: Ты, возможно, единственная сегодня вечером.

Слоан: Поправка. Любимый хоккеист. Номер один вот здесь.

Джаспер: Знаешь много хоккеистов, да?

Слоан: Только лучших. Я буду у выхода игрока.

Проигрыш никогда не бывает приятным, но сегодня вечером почему-то еще хуже. Я начал четыре игры подряд, потому что эта организация доверяет мне. Мой тренер доверяет мне. И мы проиграли четыре игры подряд. Весь этот дом стоит прямо в унитазе.

Это бремя на моих плечах.

Я подвел своих товарищей по команде. Моих тренеров. Весь город, который так заинтересован в успехе этой команды.

Я чувствую, что каким-то образом подвел Бо.

Как будто я даже не смог выиграть для него. Я также был жалким придурком для всех вокруг меня. И я