обалденным. Иссиня-черные волосы, модные большие очки. Иногда он опаздывал на репетиции, с ног до головы пахнущий спреем для тела, и ухмылялся. Наши взгляды встречались пять раз. Хотя я, разумеется, не считала.

– Кхм, ага. – Я дернула себя за косу. Дурная привычка. – Не с кем.

Он повернулся, игриво улыбаясь. На фоне Эдди он казался взрослым мужчиной.

– И вы думаете, что она захочет пойти с вами? Ну-ну, пацаны, мечтайте.

– Да Дель ботанка, – влез Эдди. – Она просто прикидывается крутой.

– Это, брат, зрелость. – Он обернулся ко мне. – Одинокая волчица – это круто.

– Спасибо, – прохрипела я.

Репетиция закончилась после истерики Райанны, второгодки, играющей на кларнете, – сначала у нее началась астма, потом она разрыдалась из-за обветренных губ. Мы должны были закончить в пять, но задерживались уже на десять минут, и в ударной секции назревал бунт. Стив Фам в знак протеста начал бить в тарелки на счет один-три. По сути, мы буквально вынудили мистера Дезидерио отпустить нас.

Спортзал моментально опустел, и все разбежались под холодным дождем по машинам. Я сегодня по плану ночевала у Роджера – оставалась с ним максимум пару раз в месяц, и то исключительно ради Ба. Формально у них была совместная опека, и такими ежемесячными проверками Ба как бы говорила: «Я твою дочь воспитаю, но только посмей влезть в неприятности».

Мои встречи с отцом обычно состояли из неловкого ужина в «Пир-Поинте». Роджер заказывал мясо и делал вид, будто не мечтает поскорее сбежать. Я брала блинчики и сидела над ними, пока они не остынут. Затем откусывала один жалкий кусочек, вспомнив, что дома у Роджера сладостей не бывает.

Но сегодня я так проголодалась, что ждала блинчиков с нетерпением. Большие часы за баскетбольной сеткой показывали без пятнадцати шесть. «Ну и где ты, блин, Роджер?» Когда в зал пришла подметать уборщица, я переместилась в вестибюль и села на скамейку. У входа торчала парочка старшеклассников. Кто-то крутил в руках ключи от машины, кто-то играл с зажигалкой.

– О, привет. – Я обернулась. Шоа.

– Привет. – Я положила рюкзак на колени, резко вспомнив все свои недостатки.

– Подбросить тебя?

– Э… – Я прикусила губу. – Я папу жду, если честно.

Он торжественно кивнул, скользнув длинными ловкими пальцами в волосы.

– Слушай, неловко, конечно, но школа через пять минут закрывается, а на улице ливень.

– Ой. – С губ сорвался задушенный смешок ужаса. – Отстойно.

– Да уж. – Он тоже рассмеялся. – Но если хочешь… – И он ткнул пальцем в сторону парковки.

Я кивнула. До этого парни меня не подвозили, но выбора не было. Встав, я забросила рюкзак на плечо.

– Ну давай.

Он ухмыльнулся.

– Кул.

Шоа помахал друзьям. Те смотрели на меня с настороженной иронией, от которой волнение в животе отозвалось резкой болью.

– Крутая толстовка, – сказал Шоа, когда мы вышли на улицу и направились к его побитому универсалу. Протянув руку, слегка дернул завязку. Дождь оказался далеко не таким сильным, как я боялась, но темень стояла полнейшая.

– А, э, спасибо. – Я спрятала руки в рукава, чтобы он не заметил дрожь в пальцах.

Набрала в легкие воздуха, успокаиваясь. Шоа ускорил шаг, но я так и не смогла себя заставить. У Ба было несколько главных правил: никогда не садись в машину с незнакомцем; никогда не доверяй людям, которые любезничают без причины; и никогда не принимай решений на голодный желудок. Я умудрилась нарушить все три.

Я замедлила шаг, и рядом вдруг остановился черный седан.

– Эй, – окликнул Эдди, высунув голову под дождь. – Че стоишь, Патришка? Залезай!

Я сидела на заднем сиденье, зажатая между Эдди и его сестрой Мелл. Машину вела мама Эдди, Лани, а рядом с ней сидела старшая сестра Эдди, Яри. Последнюю я знала, потому что все в школе единодушно считали ее красивой и опасной. Она была местной Анджелиной Джоли, только без кровищи.

На Яри мне было плевать; все внимание занимала миссис Родригес. Ее волосы были собраны в тугой пучок на затылке, широкие губы накрашены переливчатым медным блеском, а такой красивый бледно-розовый маникюр я в жизни не видела. Она была моим платоническим идеалом красоты – ухоженная, чистенькая, с мягкой кожей. Но самое прекрасное, что она была полной – прямо как я. Полной и очень красивой.

Пока я возилась с ремнем, наши с Эдди плечи соприкоснулись. От него пахло чистой одеждой и мокрым асфальтом, а кожа излучала тепло.

– Не отпускать же тебя домой одну, Дельфина. – Лани улыбнулась мне в зеркало заднего вида. – Где ты живешь?

– В «Бель Соль» на Крестфоллен. Такое старое здание с жутким солнцем, – добавила я с нервной улыбкой, надеясь очаровать ее искрометным юмором и самоиронией. «Ха-ха, боже! Эдди, ты это слышал? Дель, у тебя лучшее чувство юмора на планете. Пожалуйста, дай подарить тебе блеск для губ».

– А, знаю такое. Мы раньше жили на Малберри. Помнишь, Эдди?

Он ударился головой о подголовник, будто между черепно-мозговой травмой и поездкой со мной с радостью выбрал бы черепно-мозговую.

– Там было та-а-ак отстойно.

– Зато новый дом обалденный, – задумчиво заметила Мелл, наблюдая за стекающими по окну каплями. – У меня своя комната есть.

– Милая, тебя дома кто-нибудь встретит?

Вполне обычный вопрос, если не учитывать главную проблему всей моей жизни: Роджера.

– Бабушка, думаю. Меня должен был забрать папа, но его задержали на работе. – Ложь далась мне легко. Я давно научилась прикрывать Роджера.

– В следующий раз просто скажи Эдди, и мы тебя подвезем. – Лани свернула на главную улицу. – Ну как, ждешь танцы?

– Мам, – прошипел Эдди.

– Что? Просто спрашиваю. Расслабься. – Лани закатила глаза и подмигнула мне. Было ли на свете что-то прекраснее, чем перешучиваться с женщиной уровня Лани? – Эдди вот до сих пор не нашел себе пару.

Сердце забилось в горле. Разве он не шел с Рэйчел? Оборачиваться на него я не стала; и так ощутила, как Эдди выпрямился, стискивая рюкзак до побелевших костяшек.

– Мам! – рявкнул он твердо. «Заканчивай».

– Никто с тобой не пойдет, пока не подстрижешь лохмы, – пробормотала Яри, с впечатляющей скоростью печатая что-то в телефоне. – Никто.

Когда я зашла домой, Ба сидела на углу дивана, ела тосты и читала журнал. И на это она тратила свободное время? Господи, скука какая.

Я бросила ключи в стеклянную мисочку у двери.

– Привет, мам.

– Ты здесь откуда? – удивленно спросила Ба. Я замерла с рукой в воздухе. – Роджер что, не приехал? – Она придвинулась к краю дивана, бросив «Вестник мыльной оперы». – Как ты добиралась?

Я тяжело сглотнула.

– Эм, мама Эдгардо Родригеса подвезла.

– Вот сукин сын. – Ба врезала кулаком по