за пачку «Кэмела», так и оставшуюся лежать на столе, и вдруг остановился.

Все было нормально. Так просто и привычно нормально, что о том, что между этой «нормальностью» и настоящим моментом прошло восемь месяцев ему напомнило только странное, непривычное уже ощущение сигаретной пачки в руке.

Ральфи сел прямо, сложив руки на столе и посмотрел на Бейкера, ожидая, скажет ли тот хоть что-то.

Или они просто посмеются над этим вместе.

Только вот откуда-то из глубины снова поднялось темное и мутное, грязный хлорный осадок, подкативший к горлу.

Он столько раз повторил самому себе: «Я не спятил» за те проклятые двести сорок восемь ночей, что теперь каждое движение и каждое сказанное слово заставляли всерьез бояться этого.

Едва ли Чарли понял ход его мыслей, но в целом направление, скорее всего, угадал, потому что беззаботное выражение исчезло с его лица, медленно, но верно растворилось, будто его стерли.

— Ральфи…

«Тебе нечего стыдиться»?

Они оба знали это, точно так же, как то, что Чарли никогда не скажет этого вслух.

— Что?

А вот это уже было гадко, как удар под дых застигнутому врасплох человеку.

«Ну давай, друг. Скажи мне, что я здоровее всех здоровых, и мы сможем поспорить на все ту же пресловутую десятку, кто из нас двоих меньше в это верит».

— Кури, если хочешь, — Чарли поднес к губам кофейную чашку, отгораживаясь, откинулся на стуле.

Ральф подумал, что если Рай или Вечный покой и правда существует, то он даже знает, для кого они были придуманы.

Давя граничащую с истерикой неловкость, подогретую еще менее уместной злостью, он потянулся к отчету, но, открыв папку, читать не стал.

— А если на словах?

Не хватало только, пробежав глазами несколько строк, увидеть то, что потом даже не спишешь на мифический кофеиновый «приход», — картинку такой яркости, что перехватит дыхание, а сердце начнет стучать в висках.

Больше, чем в чем-либо другом, Ральфи был уверен в том, что перестанет сомневаться в степени своего психического здоровья в тот момент, когда снова потянется к сигаретам дрожащими, как у алкоголика, пальцами.

— Если на словах, — Чарли будто даже и не заметил, или и в самом деле так и не научился замечать. — В заключении сказано, что глаза у того бродяги были серые. А у Томаса Майлза, как мы знаем, голубые.

— Значит, теперь мы точно знаем, что Том не состарился на пятьдесят с хреном лет за три с лишним недели, — Ральфи тоже откинулся на спинку стула, складывая руки на груди.

Это было еще одно хамство, глупое и незаслуженное, и он потер лицо ладонями, попутно снимая очки и напоминая себе, что нужно успокоиться. Сонливость прошла, оставив вместо себя тупую звенящую пустоту, — не лучший фон для беспочвенной мелкой злости.

— Извини.

— Проехали, — Чарли еще недолго смотрел на него темным напряженным взглядом, потом кивнул.

Действительно, проехали.

— Это все, — Ральфи повертел очки в руках и положил их на папку. — Выворачивает мне мозг наизнанку.

— Тогда давай остановимся, — Бейкер пожал плечами, принимаясь безотчетно вертеть в руках все ту же сигаретную пачку. — Мы еще даже не успели начать. Работы и без этого хватит, а даже если нет… С голоду мы оба какое-то всему не умрем.

— Нет, — Ральфи тряхнул головой, как если бы пытался таким образом очистить сознание и избавиться от лишних мыслей. — Это все… Тебе не кажется, что это похоже на серию?

— Серию похищений без трупов? — Чарли задумался вполне всерьез, потом качнул головой. — Зачем?

— Вот и я думаю: зачем? Какой может быть мотив? — Ральфи взял очки за дужки и повертел в руках. — Получается, что никакого. Люди просто исчезают. Пропадают без вести, и…

— Ральфи, — Бейкер подумал, подбирая слова, потом встал, чтобы сварить еще кофе. — Давай просто остановимся на том, что тебе это нужно. Значит, мы попробуем, и снова поговорим об этом, если зайдем в тупик.

Он потянулся, чтобы забрать у Паркера чашку, и Ральфи поднял взгляд, воспаленный и усталый:

— У нас есть план?

— Очень простой, — Чарли подвинул стул и сел рядом, забыв про кофе. — Я сейчас еду к клиентке передать вчерашние фотографии. Ты идешь спать. Я возвращаюсь, и мы решаем, что и как делать. Подходит?

— Да, — Ральф поднял голову и вдруг скупо улыбнулся. — Давно хотел спросить, почему ты со мной так возишься?

Чарли не то правда оторопел, не то так удачно сделал вид, и рассмеялся коротко, очень искреннее, как возможно только утром, и как не было уже очень давно.

— Потому, что ты, уебище скорбное, без меня пропадешь, — вставая, он хлопнул Ральфи по плечу. — Давай. Выключай идиота и ложись спать. Я позвоню, когда буду возвращаться.

Глава 11

Даже в полумраке за плотно задернутыми шторами выключить идиота не удалось, хотя Ральфи честно старался.

Несмотря на усталость, которая неожиданно отчетливо чувствовалась во всем теле, сон не шел, и Паркер из-под ресниц смотрел в потолок, прокручивая перед мысленным взором яркие, странно актуальные до сих пор картины.

Совсем другой потолок. Другая постель. И неожиданно сильные для хрупкой девушки пальцы в собственных кудрях.

Впрочем, почему неожиданно? Когда регулярно режешь пусть даже гарантированно мертвых людей, это наверняка приходит.

Воспроизводить прошедшую ночь было странно, даже в чем-то унизительно, но с незнакомым ему мазохистским удовольствием Ральфи не мог остановиться, снова и снова вспоминая гладкую мягкую кожу под своими ладонями, резкий, подозрительно похожий на болезненный, вздох на ухо, и прямой, внимательный, чуть расфокусированный взгляд.

Сам процесс он помнил плохо. Будто в мозгу разом отключились все отвечающие за самоконтроль центры, как только за ними закрылась дверь, и она странным образом поняла это. Или просто приняла и согласна была потерпеть, и вот это уже было опасно.

Обезоруживающе интимно для спонтанной на грани случайности встречи.

Ральфи знал, что позвонит, если не сегодня, так завтра. И знал, что знает она.

Алиса определенно принадлежала к редкой категории девушек, которым ничего не стоит выставить утром за порог, обронив коротко: «Это лишнее» вместо номера телефона, и, будь это хоть трижды глупо, Ральфи испытывал почти стыдливую гордость оттого, что ему все же достался номер.

Все, должно быть, на деле намного проще. Укрощение и выучка, которым любой с удовольствием поддастся, но, по большому счету, на все возможные продуманные ходы ему было откровенно плевать.

От лежания на спине ноги начали затекать, и Паркер, наконец, сдался. Время приближалось к семи утра, и у него было еще около сорока минут, чтобы принять душ и привести себя если не