На звонки и сообщения он не отвечал. А не случилось ли с ним чего-нибудь? Марик говорил, что сам каждую ночь пытается поймать «ночной показ». Вдруг это плохо для него закончилось?

Не сумев справиться с напряжением, я сбежал с последних двух уроков и отправился сразу к нему домой.

По пути мне позвонила бабушка. Она наконец-то научилась пользоваться мобильным телефоном, который мы ей подарили.

– Саша, я ходила в больницу, проведала маму! – бабушка кричала в трубку, боясь, что её не услышат.

– Как она? – спросил я.

– Нормально! – ответила бабушка.

– А что говорит?

– Молчит. Не хочет разговаривать… Отвечает, что всё у неё нормально, а сама, как пришибленная.

Я понимал из-за чего. Наверное, она тоже увидела что-то страшное. «Ночной показ» похож на кошмар, из которого трудно вырваться…

– Она поправится, – сказал я.

– К тебе прийти сегодня переночевать? – спросила бабушка.

– Зачем? Я уже не маленький.

– Ну, как хочешь…

На этом наш разговор закончился. Я уже прибыл к дому друга, подошёл к кодовой двери и набрал номер его квартиры.

– Да? – это был голос Марика.

На сердце сразу стало легче.

– Привет, Марик. Это Саша. Почему ты не был в школе? – спросил я.

– Прогулял. Надо было выспаться, – спокойно ответил он, а затем нажал на кнопку, чтобы дверь открылась.

Это было приглашением зайти. Я поднялся на второй этаж. Марик стоял в дверях. Вид у него был заспанный, растрёпанный.

– Ты по делу? – спросил он.

– Да, – ответил я. – Сегодня у меня никого не будет. Можешь прийти… У тебя правда есть план, как уничтожить эту штуку?

– Есть. И ты мне поможешь, – Марик поманил меня в квартиру.

– Мне бы не хотелось… – ответил я, надеявшись, что он сам справится.

– Поможешь, – повторил друг.

– Чем смогу, – пообещал я.

Мы прошли в его комнату, которая напоминала свалку. В углу – куча одежды, на кровати – одеяло комком, на полу – мусор: пакеты из-под сухариков, бутылки из-под газировки, а в центре стояли сразу три телевизора. На полу здоровенный пузатый «Рубин–208», а на нём маленький Funai[7] и старый чёрно-белый телеприёмник «Юность–406Д».

Я представил, как Марик сидит по ночам и пялится сразу в три экрана. Он спятил или правда знает, что делает?

– Ты будешь приманкой, – сказал друг. – Мы пойдём к тебе. Сядешь и будешь смотреть в телик, пока он не включится. В этот момент я перережу кабель. Муляж окажется заперт в «ящике». Тут я его и убью.

– Что-то мне страшно… – признался я.

Марик приблизился ко мне. Его серые глаза блестели, как начищенное серебро. Он тыкнул пальцем в грудь:

– Знаешь, что мы делаем? Останавливаем тихое вторжение! Это не просто явление, а живое существо. Не из нашего мира… Оно изучает людей изнутри, чтобы стать похожим на нас. Если их не остановить, они будут повсюду. Распространятся, как вирус.

– Они? Значит, их много? – спросил я.

– Много… – подтвердил друг. – Нужно убить их всех!

Спросить бы, что за перемена с ним произошла, и откуда он всё это знает. Но я боялся разочароваться. Хотелось верить, что Марик знает больше, чем другие.

Кем он стал? Охотником за привидениями?

* * *

Казалось, друг потерял способность к эмоциональным реакциям. Я рассказал ему про случившееся с мамой, а он ответил только:

– М!

– Она выздоровеет? – спросил я.

– Если выжила, значит, будет в порядке, – сказал Марик.

Почти весь вечер мы провели в молчании. Моей задачей было сидеть в кресле напротив телевизора. Друг не объяснял, что собирается делать. Он взял из моего холодильника кольцо краковской колбасы и рвал её зубами, сидя на подоконнике.

В комнате горел торшер. Я видел в тёмном экране своё отражение, слышал, как Марик громко чавкает за спиной.

Вдруг лампа замигала.

– Сейчас! – это было последнее, что я услышал от друга перед тем, как меня затянуло в кошмар.

Картинка сразу ударила прямо в мозг. Меня перенесло в другое место – в городской парк, где вращалась старая карусель под мелодию расстроенной шарманки. Лошадки, застывшие в бегущих позах, проплывали перед глазами. За ними – тыквенная карета, голубая чашечка, смешной ослик…

Я повернул голову в сторону, но не увидел комнату. Там тоже был парк: вагончик с кривыми зеркалами и палатка с сахарной ватой. Над головой не потолок, а пасмурное небо. Под ногами, тёмно-зелёная трава. Земля, напитанная дождём. Кроссовочки промокли. В моей маленькой – руке билетик.

Пахло дождём, жжённым сахаром, воздушной кукурузой, древесными опилками. Влажный воздух холодил кожу.

Мне было нужно запрыгнуть на карусель, но я боялся, что меня под неё затянет…

Воздух иногда рябил помехами. Картинка на секунду расплывалась и снова становилась чёткой.

Медленный вальс зациклился на нескольких нотах. Голова болела.

– Марик! – закричал я детским голосом. – Вытащи меня отсюда!

Слова растворились в пространстве и стали тихим шипением.

Ш-ш-ш-ш-ш!..

Эта реальность словно призывала меня молчать. Карусель вращалась и вращалась. Мелкие частицы ряби сосредоточились в одном месте – прямо передо мной. С каждой секундой эта рябь обретала форму и наконец стала похожа на силуэт.

Передо мной возник человек, сотканный из телевизионных помех! Его непостоянный образ причинял глазам боль.

Марик был прав: «ночной показ» – это живое существо!

К моему лицу потянулась дрожащая чёрно-белая рука. Длинные пальцы метили мне прямо в глаза. Наверное, рябящий человек собирался залезть мне в голову.

Я услышал резкий хлопок и звон стекла. Всё вокруг исчезло. Стало темно.

Это и есть смерть?

Тогда почему сердце всё ещё бьётся, лёгкие дышат, а в голове невыносимая боль?

Послышался тихий щелчок. В комнате вспыхнул торшер. Я сидел в кресле. Передо мной стоял разбитый телевизор. Из дыры в экране на пол текла густая, тёмная слизь. Непонятно, что за гадость…

Рядом стоял Марик и улыбался.

На его лице мерцало что-то розоватое, будто он испачкался косметикой с блёстками. А в его правой руке была рогатка…

Оружие функции второго поколения.

– Получилось? – спросил я, чувствуя себя обессиленным.

– Да. Муляж сдох. Спасибо за помощь, – сказал Марик, спрятав рогатку в карман.

– Обращайся… – я попытался встать, но не вышло.

Ощущения были, словно разгрузил три вагона.

– В самом деле? Хочешь помочь? – серьёзно спросил Марик.

– Подумаю, – ответил я, запоздало поняв, что ляпнул.

На что он собирался меня подписать? Помогать ему в охоте на таких вот созданий?.. Вряд ли это безопасное занятие.

Иммунитет вселенной

В небе ярко сияли звёзды. Мы сидели на одной из пустующих рамп скейт-парка. Нас окружала тишина, но в моём воображении возникали звуки роликовых досок: быстрый рокот колёсиков и