повторная попытка побега закончится хуже, — пригрозила она.

— Хуже, чем мешок на миксерной башке и допрос в серой комнате?

— Вас казнят, Максим, — она слегка улыбнулась, но нихрена не по доброму…

— Аргумент принят.

Киприянов открыл папку и развернул её так, чтобы я видел несколько листов. Там были фотографии. Размытые кадры с камеры кофейни, схема моего тела, какие-то таблицы, графики, и одна фотография Блендо. То есть не моего нынешнего миксера вместо головы, а обычного кухонного прибора. Блестящего, чистенького, с насадкой, и этим гадким ощущением, будто он смотрит на тебя даже на фотографии…

— О, — сказал я, — Домашний альбом.

— Этот прибор находился у вас дома до инцидента?

— Я сейчас правильно понимаю, что вы обыскали мою квартиру? — насупился я.

— Верно.

— А ордер у вас есть?

— ГОСТ не работает по гражданскому регламенту при угрозах МКС-класса.

— Удобно. Я тоже так хочу. Типа «Я не плачу за коммуналку по гражданскому регламенту, потому что у меня угроза бедности класса БРД-лох». Хи-хи.

— Ваши счета оплачены до конца месяца, Максим Константинович, — уведомил Киприянов

— Что?

— Ваша квартира временно взята под наблюдение. Коммунальные платежи закрыты во избежание бытовых подозрений, — перевернул он страницу.

Я медленно повернулся к Алисе.

— Прикинь, они оплатили мою коммуналку! — похвастался я.

— Поздравляю, — сухо произнесла она.

— Меня похитили, но оплатили коммуналку!

— Радуйтесь молча… — устало вздохнула Искрина

— Павел Аркадьевич, у меня смешанные чувства, — я посмотрел на Киприянова.

— Это ожидаемо, — понимающе кивнул он.

— Нет, вы не понимаете, — помотал я миксером, — Меня одновременно пугают, унижают и финансово поддерживают. Это как токсичные отношения, но с ведомственным бюджетом!

— Вернёмся к сути, — сказал Киприянов, будто вообще не услышал мои бредни. А жаль… Я старался!

— Это МКС-01. Условное наименование: Блендо, — он постучал пальцем по его фотографии.

— Он сам так назвался. Честно!

— Мы знаем, Максим Константинович, — Павел перевернул ещё одну страницу.

— Откуда?

— Наружные камеры, микрофоны фургона и ваш уровень громкости, — спокойно перечислил он, — Вы не самый скрытный носитель, Максим Константинович.

— А, точно. День был насыщенный…

Как же мне захотелось сдохнуть прямо здесь и сейчас…

— МКС расшифровывается как «механико-кулинарная сущность», — продолжил Киприянов, — Внутри ведомства чаще используется термин «объект». В полевых условиях — «демон». Ненаучно, но кратко.

— Механико-кулинарная сущность, — повторил я, — Звучит как стряпня из школьной столовой…

— Сущности МКС-класса не являются техникой в привычном смысле. Это не животные и не люди, и, насколько нам известно, не продукты земной биологии.

— А кто они тогда?

Киприянов замолчал, подпёр подбородок кулаком. У взрослых серьёзных мужиков есть особый вид молчания. Оно значит «Сейчас я скажу то, во что сам не до конца верю, но у нас это уже напечатано в инструкции».

— Мы не знаем, — признался он.

Я даже не сразу допёр. Он чё, реально, вот так просто?..

— Простите, что? Я не услышал.

— Мы не знаем их точную природу, — развёл он ладонями.

— Отлично, — усмехнулся я, — Просто отлично. Организация, которая меня похитила, не знает, что овладело моим телом. Я в надёжных руках!

— У нас есть рабочие модели.

— Ну слава богу, хоть модели есть! А то я уже испугался, что вы тут просто импровизируете с папкой!

Киприянов не отреагировал.

— Согласно основной гипотезе, МКС появляются при так называемом «разрыве рецептуры».

— При чём?

— Разрыв рецептуры, — повторил он, — Это неофициальное, но закрепившееся название. В определённых условиях реальность перестаёт удерживать нормальную структуру бытовых процессов. Предмет, функция, человеческое восприятие и эмоциональный импульс накладываются друг на друга. Если контакт происходит с человеком, формируется ядро.

«Нихрена не понял…»

— Можно версию для бариста? У меня девять классов образования, — открыто признался я.

Он тяжело вздохнул. Алиса почему-то отвернулась.

— У каждого предмета есть функция, — сказал Киприянов медленнее, — Резать, варить, хранить, перемешивать. Нагревать, давить… молоть. Обычно функция остаётся функцией. Нож режет, чайник кипятит, миксер смешивает. Но иногда эта функция осознает, и принимает «голод».

— «Голод»?

— Намерение, волю. Потребность продолжать собственное действие независимо от человеческой цели, — на этот раз он объяснил доходчивее.

Я перевёл взгляд на фотографию Блендо.

— То есть миксер захотел смешивать?

— Не просто смешивать. Смешивать всё, что можно и нельзя смешать. Материю, форму, личность, память, тела. Границы между «до» и «после».

Внутри головы Блендо тихо сказал:

— Очень грубое описание… Этот Киприянов несёт какую-то невероятную хрень.

— Заткнись, кухонный демон, — мысленно ответил я, — Сейчас не твой звёздный час.

— Технически как раз мой…

Киприянов продолжал:

— Большинство МКС не способны к стабильному, самостоятельному существованию. Они ищут носителя, захватывают тело, перестраивают его под свою функцию, после чего чаще всего происходит срыв.

— Это как тот урод в кофейне, которого я «взбил»? — я вспомнил, как славненько размотал его.

— Да. Он был примером нестабильного носителя. Сущность подавила личность и использовала тело как оболочку, — закончил объяснять он.

Я «сглотнул».

— А я?

Киприянов посмотрел мне прямо в… корпус.

— У вас произошло полноценное слияние.

Мне не понравилось это определение. Оно звучало слишком окончательно, как «ипотека одобрена», «поезд ушёл» или «возврат невозможен».

— «Слияние», — повторил я.

— Ядро МКС-01 вошло в контакт с вашей центральной нервной системой и личностной структурой. Проще говоря, демон не захватил вас полностью, а встроился в вас. Вы не стали его оболочкой. Вы — единый организм.

— «Организм»? С миксером?

— С МКС-01, — поправил он.

— С кухонным демоном.

— Если вам так удобнее.

— Мне вообще ни один вариант не удобен! — я дёрнулся в креплениях. Стул тихо скрипнул, но держал. Конечно, наверное, тоже по ГОСТу.

— То есть Блендо теперь внутри меня… — это я и без Киприянова понимал.

— Верно.

— И снаружи, так?

— Частично.

— И в голове?

— Вы очень догадливый, — он слегка улыбнулся, совсем капельку.

— И в руке?

— При активации ядра — да.

— И в моей новой прекрасной «морде лица»?

— Центральная форма проявления закреплена в области головы, — приставил Киприянов палец к виску.

— Не говорите так, будто это совершенно нормально!

— У