Поезд помчался дальше. Пейзаж за окном, поделённый на полоски из-за железных решёток, уносился вдаль, оставаясь позади. Эмма подняла взгляд и увидела мягкое свечение от железных ламп, подвешенных на металлической крыше. Они медленно разгорались всё ярче. Эмма снова повернулась и обнаружила, что пейзаж за окном резко оборвался и сменился кромешной тьмой. Свет давали только фонари под потолком, мелькавшие ярко-оранжевым.

– Мы в тоннеле! – объявил Эдгар, перекрикивая шум. Эмма подумала, что это и так очевидно, но не успела сделать брату язвительное замечание, как над головой раздался странный металлический щелчок.

Эмма успела увидеть, как открываются маленькие отделения над багажными полками и из них с жутким шипением начинает сыпаться зелёная пыль.

Элиза завопила от ужаса и прижала ободранный рукав платья к губам. Её голос звучал приглушённо, но все отчётливо услышали, как она прокричала:

– Это чертополох! Ни в коем случае его не вдыхайте!

Глава 11

Предупреждение прозвучало слишком поздно.

Эмма уже вдохнула зелёную пыль полной грудью, когда ахнула от неожиданности. Теперь нёбо у неё щипало от чего-то кислого. Она закашлялась, а на глазах выступили слёзы.

Вокруг всё как будто смазалось и помутнело, голова закружилась, а к горлу подступила тошнота. Мэдди подтянула к носу воротник платья и приглушённо выругалась.

Эмма в ужасе осознала, что пыль всё продолжает сыпаться, покрывая её волосы и кожу. Если ей и во дворце, где просто висят украшения из чертополоха, было тяжело, что же с ней станет, если он попадёт в лёгкие?

Элиза с Мэдди прикрывали лица рукавами и воротниками, а Эдгар отступил назад между двумя скамьями, натягивая пиджак на лицо.

Наконец шипение стихло, и отделения над багажными полками закрылись с удовлетворённым щелчком.

Поезд всё ещё мчался вперёд с грохотом и лязгом, и Эмма пошатнулась, ощутив странную тяжесть в теле. Она поспешно оперлась о ближайшую скамью.

Казалось, вагон расплывался вокруг неё, расходился на мутные линии, которые то разрывались, то срастались вновь. Такого с ней ещё не бывало.

Она втянула носом воздух, прижимая рукав к лицу, и снова закашлялась.

– Что нам делать?

Элиза уже спешила к окну, покачиваясь на ходу и уткнувшись носом в сгиб локтя. Свободную руку она прижала к стеклу, просунув между прутьями на окне, и сосредоточенно нахмурилась.

На секунду её пальцы засветились оранжевым в темноте тоннеля. Хотя, может, Эмме это почудилось?

Стекло треснуло с громким звоном, и осколки вылетели наружу.

В окно ударил порыв холодного воздуха.

Глаза у Эммы ещё слезились, но давящее чувство в груди слегка ослабло, и она смогла выпрямиться, словно с ног и рук сняли тяжёлый груз. Ощущение было такое, будто она вошла в западное крыло, только в сто раз лучше.

– Так они хотели нас обессилить, чтобы мы не могли оказать сопротивление, – объяснила Элиза.

Она резко развернулась, сорвала письмо со стены и потрясла им перед носом всей компании, так крепко сжимая бумагу, что та вся помялась. Глаза у Элизы сверкали.

– Надо спастись из этого поезда и бежать в Город ведьм.

Мэдди приглушённо фыркнула, всё ещё прижимая воротник к носу.

– Никто не знает, где он. Его прячут от посторонних.

– Мой ковен направляется туда, и мы можем его найти, если сбежим отсюда.

Эмма медленно кивнула.

Элиза права. Им надо как можно скорее выбраться из этого поезда. Может, правды о Леноре было недостаточно, чтобы её убедить, а вот чертополоховой пыли – вполне.

Она не могла сказать, куда их везут, но точно не в Шотландию.

Эмма представила, как по дворцу разлетаются слухи о побеге. Три аристократа с магией в крови и ведьма из ковена пропали с Ведьминского экспресса! Вот это будет скандал! Её мать наверняка придёт в бешенство.

Если уж Эмма чему и научилась за свои тринадцать лет жизни, так это тому, что лучшее решение всегда приводит Изольду в бешенство.

– Хорошо, – согласилась она слабым голосом, хотя постаралась вложить в него как можно больше энтузиазма.

Эмма оглянулась на Эдгара, вполне ожидая того, что он начнёт протестовать, но принц молчал, закрыв рот рукавом.

– Подождите, – вмешалась Мэдди и махнула рукой на дверь. – А как мы сбежим? Нас здесь заперли, и замок снаружи. И разве кондуктор не заметит, что с поезда кто-то спрыгнул?

– Я попробую растопить замок, – предложила Элиза. – Прожечь его насквозь.

Эмма вспомнила, как она разбила стекло. Её руки загорелись оранжевым, но огонь был не слишком сильный.

– Ты можешь… вот так легко управлять своими силами? Как бы включать их и выключать?

Элиза вскинула брови.

– Конечно. Как и большинство ведьм.

Эдгар выпрямился, убрал руку от лица и в ужасе на неё посмотрел.

– Нельзя вызывать её вот так, когда тебе захочется. Это же магия.

– Само собой, магия! Мой ковен учит меня ею пользоваться. Ну, или учил, – мрачно проговорила Элиза.

Эмма оглянулась на разбитое окно. За ним царила кромешная тьма.

– Мы ещё в тоннеле. Если спрыгнем с поезда, сразу умрём.

– Уверена, на это они и рассчитывают, – согласилась Элиза. – А ты что умеешь?

Эмма растерянно на неё уставилась, и та хмыкнула.

– Ну, почему ты здесь? Какие у тебя силы?

– О, ничего полезного, – смущённо ответила Эмма, заливаясь краской. – Я… слышу людей. Биение их сердца.

Она впервые призналась в этом вслух, и от волнения к горлу подкатила тошнота.

Элиза фыркнула и развернулась к двери.

– Прекрасно, ничего не скажешь.

– Я же не сама это выбрала, – оправдывалась Эмма. – И предпочла бы вовсе не обладать никакой магией.

Краем глаза она заметила, что Эдгар смотрит на неё поверх своего воротника, сощурив глаза, и отвернулась от него.

Он-то знал, что Эмма умеет не только слышать сердца. Она уже приготовилась к тому, что сейчас её обвинят во лжи, но Эдгар, как ни странно, ничего не сказал и молча выглянул в окно.

Тут к нему повернулась Элиза.

– А вы, ваше высочество? Можете сделать что-нибудь полезное?

Принц что-то пробормотал себе под нос, совсем тихо, но Эмма уловила смутное «не ведьмак».

Элиза горько усмехнулась.

– Лгун из вас так себе, ваше высочество.

Она окинула взглядом всю компанию и всплеснула руками.

– Всё это никак нам не поможет!

Мерное пыхтение поезда наполнило наступившую тишину. Элиза мерила шагами вагон, то и дело задерживаясь у двери и хмурясь на неё, словно надеясь снять с петель одной силой воли. Мэдди тоже начала за ней ходить, и Эмма – за компанию.

– Погодите. А что, если мы остановим поезд? – прошептала Мэдди, покосившись на дверь.

– Как именно? – тихо отозвалась Элиза. – Объясни.

Мэдди замялась.