поднятой ногой и приоткрытым клювом на самой середине серенады.

«Шаг влево», — спокойно приказал Рух.

Она шагнула.

«Поклонись».

Поклонилась, чиркнув клювом по земле.

«Первый, — торжественно объявил Рух. — Беру назад все свои сомнения. Повышение превосходное!»

«Только не увлекайся», — строго велел я.

Освободившись от команд, цапля с глубоким подозрением уставилась на собственную ногу. Клюнула её и, судя по всплеску в её каналах, искренне удивилась результату.

На улицу вышла Мирослава в боевом облачении: волосы собраны, на поясе подсумки. Она как раз успела застать вторую серенаду, которую цапля завела при виде переминающегося на крыше Руха.

— Кажется, у кого-то роман, — заметила Мира.

«У меня нет романа! — вспыхнул Рух, причём в прямом смысле: сполохи на его перьях заметно ускорились. — У неё в голове три мысли, и все три про еду, а не про романтику!»

— Он говорит, что у неё в голове только еда, — перевёл я.

— Ну да. А кто её сегодня с клюва крысами кормил? — Мира невинно пожала плечами. — По-моему, путь к сердцу дамы кое-кто уже прошёл.

Рух издал звук, который я переводить не стал.

Время поджимало. Я достал из кармана приготовленный флакон — остатки той самой партии настоя, что варилась для Браунштейна. Это зелье сейчас внутри тела и энергетической системы юриста. А ещё в нём чувствуется след моей собственной Силы.

Оставалось выяснить, узнает ли его болотная гурманка.

Я вытащил пробку и поднёс флакон к цапле. Она тут же раскрыла клюв, надеясь его сожрать.

— Куда! — Я отдёрнул руку. — Рух, объясни даме, что нужно искать, а не есть.

Руху пришлось повторять цапле дважды: приказ «не есть» явно вступал в противоречие со всей её жизненной философией.

Наконец до швеи дошло — она вытянула шею вертикально вверх и застыла. Вокруг её головы замелькали крошечные проколы пространства.

Потом развернулась и целеустремлённо зашагала ко мне, нацелив клюв мне в грудь.

— Так, — сказала Мира и сместилась чуть вперёд, готовая к бою.

«Отбой тревоги, — хмыкнул Рух. — Она нашла след. Твой след, если точнее. Ты стоишь в двух шагах от неё и фонишь на всю губернию».

А ведь птица права, формально задание выполнено: источник искомого узора обнаружен, вот он, стоит рядом с флаконом в руке.

«Передай ей: не этот. Такой же, только дальше, в чужом теле. Пусть ориентируется на полный состав настоя».

Рух передал, явно добавив от себя пару презрительных обертонов. Цапля потеряла ко мне всякий интерес и снова замерцала, как в мареве. На этот раз дольше. Прошла минута, другая, третья…

Я уже прикидывал запасной вариант с личными вещами Браунштейна, когда она вдруг перестала мерцать, присела на пружинистых ногах и всем корпусом развернулась в сторону города.

— Взяла, — выдохнул я и распустил путы.

Цапля ушла в небо одним пространственным прыжком. Рух рванул следом.

— По машинам!!! — скомандовал я.

Через пару минут ворота Чёртовой Лапы выпустили «Волка» и внедорожники сопровождения. Ночная трасса была пуста, и Лапа выжимал из броневика всё, что позволяли двигатель да подвеска.

«Не отставайте, — бурчал Рух сверху. — Она не очень-то умеет тормозить и выбирать дорожные маршруты».

Приходилось гнать на пределе сил, искренне надеясь, что выбрали правильный съезд.

«Она ведёт не в центр, Анхарт, — сказал он. — Забирает севернее».

— Севернее центра, — повторил я вслух для остальных.

Свят развернул к нам планшет с картой северной части города — видимо, уже мысленно прикидывал, куда нас может привести этот путь.

Дальше всё пошло не так гладко…

«Медленнее! — рявкнул Рух по своему каналу так, что зазвенело даже у меня в голове. — Двуногие не успевают… Да не настолько же медленнее, дурында! Крыльями маши, а то рухнешь!»

Судя по ряби на грани восприятия, приказ цапля исполнила буквально и зависла в воздухе, а потом проиграла гравитации.

Тонкости командирского ремесла Руху приходилось осваивать прямо на ходу.

Следующий казус не заставил себя долго ждать. Мы проезжали мимо стройки, где во всю ширину забора работал рекламный экран. Глубокой ночью, для совершенно пустой улицы, он крутил ролик про рыбные консервы, и шпроты на нём выходили под три метра длиной.

«Первый, у нас проблема», — обречённо доложил Рух.

Через Руну Ощущения я чувствовал, что цапля летит прямо на экран…

«Цель ложная! — гаркнул Рух. — Рыба ненастоящая! Продолжать движение!»

Цапля нехотя сменила траекторию и до самого перекрёстка летела, оглядываясь на шпроту.

— С нюхом-то у неё как? — с сомнением спросил Свят, когда я пересказал этот эпизод. — Так же, как с мозгами?

— С нюхом всё прекрасно, — заверил я. — Проблемы со всем остальным.

Вторая потеря курса случилась минут через десять и оказалась серьёзнее.

«Анхарт», — в голосе Руха зазвучала мировая скорбь.

«Что опять?»

«Хлеб».

Небольшая пекарня работала в ночную смену: у крыльца стоял фургон, в который водитель грузил лотки с выпечкой. Через Руну Ощущения я успел заметить, как один батон плавно поднимается из лотка и растворяется в воздухе.

Водитель этого не увидел. Он вернулся за следующим лотком, но вот потом…

Пересчитал батоны.

Пересчитал ещё раз, потом поднял голову. Второй батон висел в полутора метрах над землёй.

Пока водитель изумлённо глазел на это, исчез и этот батон.

Мужик аккуратно поставил лоток на землю, сел на ступеньку и стал тереть глаза.

Сама воровка тем временем обосновалась на трансформаторной будке через дорогу и заглотила добычу целиком. По тощей шее прокатился отчётливый батонообразный бугор.

«Брось! — бушевал Рух. — Мы на задании!.. И вообще, хлеб вреден для птиц! Хотя твоих мозгов не хватит, чтобы это понять, так что тебя он не убьёт… Да брось ты уже! Анхарт! Она не бросает! Она… — Голос его дрогнул. — Она протягивает мне второй батон».

Поскольку мои компаньоны неустанно ждали от меня указаний, пришлось пересказать им и эту ситуацию.

— Буду называть её Настя, — пробасил Лапа.

— Почему? — спросила Мира.

— На бывшую мою похожа!

Получив отказ, цапля не расстроилась и отправила второй батон следом за первым. Странное дело: после заправки она полетела заметно ровнее — прыжки через пространство удлинились, курс лёг стрелой на север.

Небо на востоке уже вовсю светлело. Вскоре слева потянулись спальные кварталы Брагино. Панельные коробки спали, во дворах горели редкие фонари, и только поливальная машина неспешно ползла вдоль обочины.

«Ведёт на северо-восток, — доложил Рух. —