множества маминых мужей и любовников — мне он нравился больше всех, — но, к счастью, вместо этого я положила деньги на счет в банк. И на эти деньги прожила почти год, но потом и они закончились. Вспомнив о сэре Хьюберте, я оживилась. Он ведь до сих пор в Швейцарии, оправляется после несчастного случая (или то была попытка преднамеренного убийства? Теперь уже не узнать). Значит, на обратном пути я вполне могу навестить его. Как только доберусь до места назначения, напишу ему письмо.

Я вошла в вагон первого класса и тут только осознала кое-что ужасное. Во-первых, дама, которую отрядили за мной присматривать, все еще не появилась, а во-вторых, я понятия не имела, куда мы едем. Даже названия станции, на которой нужно высадиться, и то не знала. Ну вот, новые поводы для беспокойства!

До отправления поезда оставалось все меньше. Я нервно расхаживала по купе, и вот, когда я в сотый раз проверяла, на месте ли в багажной сетке несессер с драгоценностями, дверь купе распахнулась, и за спиной у меня раздался голос:

— Что вы здесь делаете? Горничные едут третьим классом. И где ваша хозяйка?

Я обернулась и увидела тощую, костистую даму с лошадиным лицом и в длинной каракулевой шубе. За спиной у нее с надменным видом стояла сухопарая девица в черном, нагруженная шляпными картонками и несессерами. Обе взирали на меня так, словно я была грязью, прилипшей к подошвам их ботинок.

— Полагаю, вы ошибаетесь, — сказала я. — Я — леди Джорджиана Раннох, и это мое купе.

Лошадиная физиономия побледнела.

— О, простите, ужасно виновата. Я увидела вас со спины, а пальто у вас не из самых модных и новых, вот я, естественно, и подумала… — Дама с трудом изобразила сердечную улыбку и протянула мне руку. — Леди Миддлсекс, — сказала она.

— Что, простите?

— Я ваша компаньонка. Неужели ее величество вас не предупредила?

— Королева сказала, что со мной едет компаньонка, но ваше имя не назвала.

— В самом деле? Ужасная рассеянность с ее стороны. Совсем на нее не похоже. Обычно она по части деталей строга. Разумеется, сейчас она прежде всего беспокоится о короле. Он совсем скверно себя чувствует.

На протяжении всей этой тирады дама энергично трясла мне руку. Между тем девица в черном проскользнула мимо нас в купе и деловито выгружала коробки и несессеры в багажную сетку.

— Все готово, мильеди, — с сильным французским акцентом сказала она. — Я ухожыо в свой вагон.

— Великолепно. Благодарю вас, Шанталь. — Леди Миддлсекс доверительно наклонилась ко мне. — Просто настоящее сокровище. Я без нее ни шагу. Разумеется, она мне предана как собака. Буквально на меня молится. Стойко переносит любые трудности, куда бы мы ни поехали, и не жалуется. Вот сейчас, например, я еду в Багдад. Кошмарное местечко, летом адская жара, зимой холодина, но мой супруг назначен туда британским атташе. Его всегда отправляют в те места, где назревают неприятности. О, у лорда Миддлсекса характер просто несгибаемый. Он великолепно умеет держать туземцев в ежовых рукавицах — они у него там в Багдаде мигом присмиреют.

Любопытно, как поладят Шанталь и Принци? Дверь купе захлопнули, прозвучал свисток.

— О, мы отправляемся. Секунда в секунду. Превосходно, только так и надо. Я сама обожаю пунктуальность. Твердо настаиваю на том, чтобы и у нас дома все были пунктуальны. Мы садимся ужинать ровно в восемь и ни минутой позже. Если кто из гостей осмеливается опоздать, мы его не ждем.

Я хотела было напомнить леди Миддлсекс, что она только что едва не опоздала на поезд, но решила промолчать — в конце концов, она ведь не едет со мной на свадьбу в Румынию, а только сопровождает часть пути. Я сойду с поезда, а она себе покатит дальше в Багдад и будет там помыкать туземцами. Поезд тронулся. Сначала мимо окон медленно проплывали унылые серые здания, потом мост через Темзу, потом поезд набрал скорость, и за окнами замелькали сады, а за ними открылись сельские просторы. Был чудесный осенний денек — в такую погоду я всегда думаю об охоте. По синему небу неслись белые облака. В полях паслись стада овец. Леди Миддлсекс, не замолкая, трещала обо всех тех городах и странах, где ее супруг железной рукой насаждал британский закон и порядок, а она обучала местных невежественных женщин азам британской гигиены.

— Конечно, они передо мной просто благоговели, — повторяла она. — Но, должна признаться, на жизнь за границей и в разъездах я пошла только ради мужа. Уж не помню, когда ездила на настоящую английскую охоту. Правда, мы были на охоте в Шанхае, но это одно название — прокатились по крестьянским полям, а это совсем не то, что настоящая английская природа, верно? К тому же туземцы, эти низкорослые людишки, вопили, грозили кулаками нам вслед и пугали лошадей.

Да, похоже, путешествие будет невыносимо долгим…

В Дувре мы сошли с поезда и отыскали Принци с Шанталь.

— Этого еще не хватало! — изумилась леди Миддлсекс при виде Принци, которая снова была в своей мохнатой шубке и красной шляпе-корзинке.

— Это моя горничная, — ответила я.

— Кто позволил ей так вырядиться?

— У нее нет другой одежды.

— В таком случае вам необходимо справить ей подобающий гардероб. Милая моя, если вы позволите прислуге разгуливать в виде ходячей клумбы, сами станете посмешищем. Вот я разрешаю Шанталь носить только черное. Цветное — это для людей нашего класса. — Она повернулась к горничной. — Ступайте, Шанталь.

И смотрите мне, следите за носильщиками каждую секунду, пока мои чемоданы не погрузят на борт корабля, ясно?

— Принци, вы тоже, — поспешно сказала я.

— Я никогда раньше и не плавала по морю-то, мисс, — испуганно заявила Принци, которая уже заранее позеленела. — Только маленько на прогулочном пароходе каталась в Клактоне, и то у самого пирса. На «Веселой Ванде». А что, ежели меня полоскать начнет?

— Че-пу-ха, — отчеканила леди Миддлсекс. — Просто скажите себе, что вас не будет тошнить. Скажите, что хозяйка вам это не разрешила. И точка. А теперь ступайте и хватит копаться. — Она повернулась ко мне. — Эту девицу надо приструнить, и как можно быстрее!

После чего леди Миддлсекс маршевым шагом двинулась впереди меня к трапу. Плавание прошло благополучно, почти без качки, разве что совсем чуть-чуть, по крайней мере, было понятно, что мы на борту корабля. Мы с леди Миддлсекс пообедали в столовой — надо сказать, моя спутница отличалась отменным аппетитом и уписывала все подряд, — а потом вышли на палубу как раз вовремя, чтобы увидеть вдали берега Франции. На палубе стояла