Его улыбка стала шире.

– Он и правда мочился, а тебя правда тошнило, но мне не стыдно высмеивать Мэтти. А про тебя я никогда никому не рассказывал, – попытался он успокоить меня.

Я прищурилась.

– Почему ты вообще помнишь об этом?

– Ты знаешь, как трудно избавиться от запаха желудочной кислоты и «Доритос»? – поинтересовался он вроде бы серьезным тоном, но выражение лица выдало его. В его глазах был тот блеск.

– Прости?

Он положил ладонь на мою поясницу и посмотрел на меня.

– Я всего лишь хочу сказать, что мы уже давно прошли ту стадию, когда тебе стоило нервничать рядом со мной. Ты не вела себя так, даже когда Данкан висел на моем хвосте, как елочная игрушка.

Я недоумевающе поглядела на него.

Он похлопал меня по спине.

– Теперь расскажи мне о том, что волнует тебя и о чем, по-твоему, нам нужно поговорить.

Он был умен. Должен был быть. Это вряд ли стало бы для него большим потрясением, так? Вглядевшись в его мужественное красивое лицо, я обнаружила на нем лишь искренность, которая передавалась и мне. Нежность в уголках его рта. Возможно, даже больше.

Однако малая часть меня понимала, что это могло изменить все.

Общеизвестная истина состояла в том, что нельзя построить ничего стоящего – ни дружбу, ни тем более отношения – на секретах и лжи.

И я никогда не поступила бы так с Генри.

– Во-первых, – я сглотнула, – если у нас будут дети, то есть вероятность, что они могут оказаться такими же, как я. Они могут унаследовать мою магию.

Он прищурился, и, судя по тому, как он согласился, об этом можно было даже не упоминать.

– Я знаю.

– И ты не против?

– С чего бы?

– Потому что…

– Сверчок, – он почти вздохнул. – Выбери я одного человека, чтобы наделить его твоим даром – а это дар, Нина, хоть твое лицо и говорит, что ты не веришь в это, но это правда – я выбрал бы тебя.

Я поджала губы, а на его лице появилась такая нежность, что мне захотелось обнять его.

– Ты самая добрая и одна из самых любящих людей, которых я видел. Я понял это уже через несколько минут после того, как увидел тебя. Вот почему ты пахнешь как медовая булочка. Именно так пахнут любовь и доброта. Кому еще обладать такой силой, как не тому, кто понимает ценность жизни так, как понимаешь ее ты? Было бы так просто поступать с ней как вздумается, и я не представляю, каков твой чертов отец, если ты унаследовала это от него, но ты не ангел смерти. Ты ангел… – Лоб Генри наморщился.

– Чего? – Слово прозвучало чуть неровно. Так много надежды было возложено на его ответ, каким бы он ни был.

Его прекрасные глаза скользили по моему лицу, пока он большим пальцем выводил круг на моей спине. Через миг он кивнул.

– Любви.

Теперь меня было уже не остановить.

Я руками обхватила его за шею и почувствовала, как облегчение вырывается из моих легких вместе с самым долгим выдохом в моей жизни.

Я всю свою жизнь надеялась, что кто-нибудь увидит, что же по-настоящему было внутри меня, увидит что-то помимо моей внешности и наследия от родителей. И мне очень повезло повстречать людей, которые видели это. При этом долгое время я мирилась с тем, что мне придется прожить остаток своих дней с фильтром, без того, с кем я могла бы разделить все. Но в один прекрасный день вселенная подарила мне самого лучшего мальчика, а этот мальчик подарил мне возможность, которая привела меня сюда.

К тому, кто видел меня, возможно, не такой, какой я всегда была, но такой, какой я хотела быть.

И я сжала этого засранца изо всех сил, всем своим телом говоря спасибо.

Спасибо, что увидел меня. Спасибо, что принял меня. Спасибо, что был собой.

Теплые руки обхватили меня за спину, и в следующий миг я почувствовала, как Генри прижал меня к своему телу, и мы слились, словно две подходящие друг другу половинки.

Однако…

– Ты ведь не просто одалживаешь мне деньги или машину, Пушок. Это касается всей нашей жизни. Тебе придется быть со мной всегда. Я знаю, что ты пообещал Мэтти, но это все равно не значит, что ты обязан это делать, если не хочешь, – выпалила я почти на одном дыхании, пока мой рот был по большей части спрятан в изгибе его шеи.

Он еще крепче обнял меня.

– Я не делаю тебе одолжения, а ты не делаешь его мне. И ты чертовски права, это на всю нашу жизнь. – Его слова были приглушены моими волосами, но я поняла. – По-твоему, я делаю то, чего не хочу?

– По-моему, ты был бы готов сделать то, что, по-твоему, обязан сделать, если бы это было на благо твоих людей.

Его объятие стало слабее, и он отстранился. Выражение его лица было понятным. Его лицо – открытым.

– Видишь? Я уверена, что ты не делаешь того, что по-настоящему не хочешь, но и здесь есть свои нюансы. – Я не убрала руки с его шеи и не собиралась этого делать. – Ты один из самых ответственных людей, каких я когда-либо встречала. Ответственные люди самые неэгоистичные. Ведь ты это имел в виду тогда, да? Про то, что ты не делал того, что тебе хотелось?

Он тоже не двигался с места, по-прежнему глядя на меня так же, как я когда-то подумала, что он видел меня через иную призму.

Взрослыми мы, может, и знали друг друга не так долго, но я чувствовала, что понимаю его. Его суть. И я подумала, что когда-то давно он, возможно, был Атлантом, державшим небесный свод на своих могучих плечах.

От этого я полюбила его еще сильнее.

– И я ценю, что ты не пытаешься лгать себе или мне, говоря, что это не так, ведь мы оба знаем, что это правда. – Я чуть толкнула его локтем и улыбнулась. – Ты хороший человек. И это одна из моих любимых черт в тебе. Но это не то же самое, что вести себя порядочно с теми, кто достает тебя, поскольку тебе знакомы хорошие манеры. Это твоя жизнь. Твое будущее. И я не хочу лишать