засыпать следующие пятьдесят с лишним лет, который говорил бы мне такое, отчего все мое тело словно охватывал пожар.

Генри Блэкрок, Великий Волк – как его называли гномы, по-своему предложил мне выйти за него замуж.

Мне хотелось позвонить Мэтти и Сиенне и рассказать им обо всем, но я не стала этого делать. Сперва мне самой нужно было разобраться кое с чем – и не когда рядом был тот, с кем мне нужно было поговорить еще больше, чем с ними обоими вместе взятыми, как бы сильно я ни любила их. Ведь что бы я ни решила, это непосредственно сказалось бы и на нем.

И именно это крутилось у меня в голове, когда Агнес ушла, а мой любимый Пончик уставился на меня своими умными красными глазками так, будто прекрасно понимал, что я хотела поговорить с ним о чем-то.

Я могла бы чуть подождать, но мне плохо удавалось скрывать от него что-либо.

Мы слишком хорошо знали друг друга. Я могла по его ушам сказать, что он чувствовал, а мне даже не надо было вздыхать, чтобы он догадался, что меня что-то беспокоит. Так хорошо быть понимаемой другим было одним из величайших подарков в моей жизни.

Я сосредоточилась на своем щенке и улыбнулась его прекрасной шерстке и идеальной голове. С каждым днем он все больше и больше напоминал черную гончую, если не считать глаз и хвоста.

– Пончик, нам нужно поговорить.

Он моргнул.

– Да.

– Я знаю, что ты знаешь, что ты самое важное существо в моей жизни и, что бы ни случилось, ты всегда будешь для меня на первом месте.

– Да. Люблю.

Видите? Он заслуживал всей моей беззаветной любви.

– Вчера вечером я разговаривала с Генри, и он сказал, что женится на мне. Мы обсуждали это, помнишь? Что мне придется выйти за кого-нибудь замуж, чтобы остаться здесь? – спросила я его.

– Да.

Как я и ожидала.

– Что ты об этом думаешь? Он ведь нравится тебе, да? Я видела, как ты вчера вечером сидел на его ноге. – Он сделал не только это. Доев фруктовый лед, Данкан потерся мордочкой о ногу Пушка. Даже Генри заметил это, а потом, довольный, с улыбкой на лице встретился со мной взглядом.

– Да.

Как я и думала. Я погладила его по голове. Она стала намного крупнее, чем месяц назад.

– Я должна это сделать, если тебе нравится здесь. Я должна выйти замуж. Думаю, ты знаешь, что я чувствую к нему. Но если на самом деле он тебе не нравится и ты не хочешь, чтобы он находился рядом с нами, можешь сказать мне об этом. – Я правда так считала, и в то же время…

Я знала, чего хотела.

Он помахал хвостом, в моем сердце отозвалось «люблю», и я улыбнулась ему.

– Мы станем одной семьей. Однажды, если ты захочешь, он станет твоим папой. Я знаю, что он всегда поддержит и защитит тебя. Так же как и меня. – Я протянула руку и коснулась сначала одного его мягкого уха, а потом и другого. – Можешь подумать об этом. Может, тебе нужно провести больше времени с ним. Мне не нужен ответ в эту же секунду, но мне хотелось бы быть с ним. Мне хотелось бы, чтобы мы стали семьей.

Данкан повернул голову и лизнул мое запястье.

– Да.

Я приподняла брови, и он повторил:

– Да.

– Да? Ты не против? – протяжно уточнила я.

– Да. Люблю.

– Я тоже тебя люблю, Данки-Данк, но ты не обязан отвечать прямо сейчас. Ты можешь провести время с ним наедине или вместе со мной…

Он поставил лапу на мою ногу и посмотрел на меня своими большими круглыми глазами.

– Нет. Да.

– Или нет. – Я посмеялась и снова погладила его. – Ты уверен, что не хочешь подумать об этом?

– Да.

Я обсуждала будущее с двухлетним щенком. Мне не стоило забывать об этом. С другой стороны, не имелось ни одной причины, почему я должна была думать, что со временем Данкан не сможет научиться доверять Генри и не полюбит его. Я правда ни капельки не сомневалась, что Генри продемонстрирует себя с лучшей стороны и заслужит все это.

Неужели все было так легко?

Я попыталась заглянуть в сердце своего мальчика, хотя уже и так знала там каждый уголок. В нем горело самое яркое в жизни пламя. Сильное и ровное, маяк на краю темного и туманного моря. Как я и представляла, его душа и линия жизни были прекрасными.

От этого я улыбнулась ему, даже прищурившись и потянув его за ухо.

– Ты уверен? – переспросила я у своего Пончика.

– Да, – ответил он, подняв свои растущие лапы. – Да. Люблю, люблю, люблю.

Я проследила за тем, как он потянулся, затем подошел к моим коленям и плюхнулся на них, уже такой большой, что не помещался целиком, как это было всего два месяца назад. Он еще немного потянулся и лизнул мою щеку. А потом мой мальчик уткнулся головой под мой подбородок и снова сказал:

– Да. Люблю. Да.

* * *

Генри не переставал пристально глядеть на меня.

И он ничуть не скрывал этого. Даже не пытался, судя по тому, как глаза Франклина весь ужин перебегали от меня к Генри и обратно, а выражение его лица менялось от задумчивости к недоумению и заинтригованности. Я была почти уверена, что он не обладал обонянием, которое поведало бы ему правду, но посчитала, что, прожив столько лет, сколько он, Франклин мог очень многое узнавать по языку тела.

Я была бы в шоке, если бы весь вечер сумела не строить безумные гримасы, но попробуйте просидеть весь ужин, когда Генри Блэкрок пялился на вас после того, как позвал вас замуж.

На глазах у древнего бога сна, который был вашим дядей, и вашего волшебного малыша.

Я вела себя не намного лучше, когда в ответ смотрела на Генри каждый раз, когда считала, будто никто этого не замечал, но на самом деле замечали всегда. Либо Генри, либо Франклин подлавливали меня каждый раз, когда я пыталась украдкой поглядеть на него. Я не могла удержаться. Его предложение казалось таким реальным, а его искренность – более чем правдоподобной, с учетом того, что я знала о нем. И все же я была настолько ошеломлена, что моему