скрыть синяки на теле, которые неприятно холодили после странной, но чертовски действенной мази, которой меня обмазал оборотень.

— На твоём без преувеличения прекрасном жопце отчётливо видны следы прекрасного времяпрепровождения. И я бы мог погадать, кто их тебе оставил, но не буду, нюх у меня давно не тот, хотя могу предположить, что хозяин тех зубов очень серьёзно настроен по отношению к тебе.

— Чего?

Я покраснела и стала торопиться, потому что вспомнила, о чём он говорит. Да, след после ночи на севере на ягодице остался, не слишком явный, но почему отказывающийся сходить. И это дико смущало, особенно учитывая, что душ в общаге был общим, приходилось лавировать и не поворачиваться спиной к кому попало. Хотя Миланка уже умудрилась растрепать о том, какая я шалава. Наверное, стоило бы огорчиться, но мне было настолько плевать на неё и её закидоны, что слухи совершенно не трогали. Плевать.

А вот понимающая улыбка старичка-оборотня подействовала как ушат ледяной воды.

— Ой, да не красней! — он подмигнул мне. — Жаль, конечно, что не полноценная метка, так лёгкий укусик, но ты своему парню сказала, что Антошка не виноват, идёт? Он же тебя и ко мне привёз, не побоялся, что ты растреплешь всем о том, как он тебя сбил. Или сама кинулась? — вмиг стал суровым. — Ты не думай мне! Жизнь беречь надо! А тебе ещё щенков рожать!

— Да я понимаю…

— Вот и понимай! Через неделю приходи, посмотрим, как заживает, — он оторвал листок блокнота, на котором крупный и очень разборчивым почерком написал названия лекарств и рекомендации, вручил мне и покачал головой. — Эх, молодость. Думай головой в следующий раз, поняла? Могла ведь беременной быть!

— Но я же не, — похолодела.

Нет, такая мысль приходила мне в голову, но я всегда принимала таблетки по графику, да и вообще, аккуратно следила за собой, особенно в плане детей, потому что пример родителей был всегда перед глазами.

Не хочу так.

— Не бойся, — замахал он рукой и указал на выход. — Иди уже, нечего очередь задерживать.

— Какую очередь? — спросила недоумённо, но вышла.

И замерла, потому что под дверьми сидел не только Антон, но и парочка оборотней: мужик с окровавленным лицо и парнишка, баюкающий руку. Так, а ведь место, оказывается, пользуется популярностью.

— Всё норм?

Хотела ответить, но поняла, что Антон спрашивает не у меня, а у доктора, поэтому отошла в сторону, пока они разговаривали, и даже не стала прислушиваться. Немного кружилась голова, боль стухла, но я прекрасно понимала, что это ненадолго. Как только действие лекарств прекратится, она вернётся. Очень хотелось забыть обо всём, вернуться в свою комнату, забраться под одеяло и просто расслабиться. Представить, что никогда не сталкивалась с Аверовым, что не было в моей жизни ничего плохого, а я обычная домашняя девочка без больших проблем.

— Сколько я должен?

— Сочтёмся, Антошка, — отмахнулся доктор и погрозим мне пальцем, когда я всё же на него посмотрела. — А ты, девица-красавица, береги себя.

— Конечно, — кивнула ему на прощание. Уже на лестнице, отойдя на приличное расстояние, чтобы оборотень не смог нас услышать, тихо спросила у Антона: — Сколько ему лет? Он же выглядит развалиной, но двигается и говорит… активно.

— Не знаю, но подозреваю, что далеко за сотню. Он ещё мою бабку лечил, Владимирович лучший из свободных, он не задаёт вопросов, не даёт глупых советов и не сдаёт пациентов, так что с его стороны никакой угрозы.

— Отлично… Отвезёшь меня к общаге? Боюсь не дойду.

— Глупых вопросов не задавай, — Антон кивнул на свою машину.

Я уже собиралась сесть, когда у меня в кармане зазвонил телефон. Привычная, такая родная мелодия вдруг прошла по нервам как лезвие, причиняя боль, словно я прикоснулась не к куску пластика, а к оголённым проводам. И как это понимать? Предчувствие грядущих неприятностей?

— Алло…

— Зай! — голос Маруськи звучал лениво эротично, притворство лилось через край, да так сильно, что я на мгновение опешила и не успела больше ничего спросить. — Заюш, не надо сегодня встречаться! Я тут вся на нервах, представляешь. Ужас, хнык-хнык.

Глава 12.2

Я растерялась. Никогда не слышала, чтобы Маруська так разговаривала. Для неё это было ненормально. Необычно. Да и называть меня заей… такое себе.

— Совсем ужас? — спросила тихо.

— Ваще-е, — протянула она. — Я вся прям такая несчастная. Нам бы, конечно, встретиться, но я не форме совсем, и это меня убивает.

— А что случилось?

Антон замер рядом, и я точно знала, что он прислушивается к каждому слову, но бросать трубку или что-то от него скрывать я не собиралась. Судя по всему, Маруська тоже не может говорить открыто, поэтому экивоками и наивными хахоньками она всё расскажет.

— Ох, помнишь, Зай, я рассказывала тебе о своей соседке?

— Помню, — произнесла медленно, зажмуриваясь.

Нет, понятно же было, что она не станет звонить просто так, но слышать, что это из-за меня, всё равно жутко.

— Ну, так вот, эта ненормальная такой трешак устроила, ты себе не представляешь! На работе к гостю начала приставать, а когда он её послал, вещи ему испортила, скандал закатила, опозорила его, ещё и оболгала, что он там к ней сам приставал. В общем, ненормальная она оказалась! Поехавшая! А Витя нормальный парень, — вдруг кокетливо протянула Маруська, и я представила, как она убирает прядь волос за ухо и улыбается этому гандону. — Хотел с ней поговорить, но она снова устроила что-то невероятное, разыграла целое представление. Представляешь, Зай, с кем я в комнате живу? Ужас!

— Так, может, тебе уехать?

— Не, Зай, она свинтила куда-то, так что всё оки. Не переживай. Витя с комендой уже всё обсудил, как только она появится, её тут же сцапают и в дурку отвезут, пусть проверится.

— С комендой, значит, — я закрыла глаза и стиснула зубы.

В животе стало пусто и холодно, словно я падала вниз с огромной высоты. Вниз, где в бесконечной пропасти щерились острые камни. В пропасть, из которой мне не выбраться.

Страшно.

— А, и Миланка, наша прелесть общажная, всё Вите рассказала, я не успела. Блин, так жалко, — Маруська вздохнула. — Ну, я только подтвердила, что эта чудила учится со мной, больше-то ничего не знаю. Хотя староста наша умудрилась напиз… наплести, что мы с этой Крис подруги! Ты прикинь! Я и эта — подруги!

Нафига Маруська пошла учиться на туризм? Ей бы на театральный, оторвали б с руками при таких необыкновенных талантах.

— Сочувствую. Значит, не встретимся?

— Нет, Зай. Ты только не ревнуй. Хорошо? Витя тут со мной