глядя на Арину сверху вниз. — Я всегда здесь сижу. Вам придётся пересесть.

Арина подняла бровь.

— Мы уже сели, — ответила она спокойно. — И не собираемся пересаживаться.

Мужчина покраснел. Его губы задрожали.

— Вы знаете, кто я? — спросил он, повышая голос. — Я…

— Мне всё равно, кто вы, — перебил я, поднимаясь. — Мы никуда не пересядем. Найдите другое место.

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на страх. Я не выпускал когти, не делал угрожающих жестов. Просто смотрел на него. И этого оказалось достаточно.

— Вы ещё пожалеете, — пробормотал он и быстро зашагал прочь, чуть не сбив с ног официанта.

Арина усмехнулась.

— Ты мог бы просто объяснить, а не пугать людей.

— Я и не пугал, — ответил я, садясь. — Он сам испугался.

Лиля улыбнулась, но ничего не сказала.

После обеда мы разошлись по купе. Я остался один, смотрел в окно на проплывающие поля, перелески, редкие деревни. Внутри меня, на ином плане, шевельнулась Алиска.

«Скучно, пап», — сказала она, и в её голосе прозвучала та особенная, детская нотка, которая появлялась у неё, когда она хотела внимания.

«Потерпи», — ответил я.

Она не стала ждать. Через минуту она вылезла из меня, уменьшенная до размеров котёнка, и устроилась на столике, положив голову на лапы.

«Коровы, — сказала она, глядя в окно. — Много коров. Я хочу корову».

«Ты не съешь корову», — усмехнулся я.

«А я и не буду есть. Я буду на ней ездить».

Я представил эту картину и заржал вслух.

В дверь постучали, и через секунду в купе заглянул Леонид. Он был взволнован, его лицо горело, а глаза блестели.

— Я тут посмотрел список участников, — сказал он, садясь на свободное место напротив. — В столичной команде трое магов седьмого уровня. Седьмого, представляете?

— Представляю, — ответил я.

— И один из них — универсал. Универсал, Андрей! Это же почти как вы!

— Почти, — согласился я. — Но не совсем.

Леонид хотел спросить, что именно я имею в виду, но в этот момент Алиска зевнула, сверкнув клыками, и он замолчал. Он привык к её присутствию, но каждый раз, когда видел её так близко, терял дар речи.

Алиска посмотрела на него золотыми глазами и снова уткнулась носом в лапы.

Леонид ушёл через полчаса, когда поезд остановился на какой-то станции. Я остался один, смотрел, как за окном сменяют друг друга перроны, люди с чемоданами, провожающие и встречающие.

Ночь опустилась на поезд быстро, без сумерек — просто за окном стало темно, и в купе зажёгся тусклый свет. Пассажиры разошлись по своим местам, коридор опустел, только редкие шаги и приглушённые голоса нарушали тишину.

Я не спал. Сидел у окна, смотрел на редкие огни проплывающих станций и слушал равномерный стук колёс. А потом я почувствовал магию.

Она была слабой, едва уловимой, как далёкий звон колокольчика. В магическом зрении из соседнего вагона тянулись тонкие голубоватые нити. Они скользили по стенам, просачивались сквозь перегородки и направлялись прямо в наше купе.

Я выпустил когти, бесшумно встал и выглянул в коридор.

Игорь уже был там. Он стоял у двери своего купе, и его лицо, обычно такое спокойное, было напряжённым.

— Ты тоже чувствуешь? — спросил я шёпотом.

— Чувствую, — ответил он. — Двое. В четвёртом купе.

Мы крадучись двинулись к источнику магии. Шаги наших ботинок тонули в стуке колёс, и я молился, чтобы никто из пассажиров не вышел в коридор в этот момент.

Купе, откуда тянулись серебристые нити, было приоткрыто. Я заглянул внутрь. На нижней полке сидели двое мужчин. Один держал в руке небольшой камень, оплетённый серебристыми нитями. Артефакт слежения, настроенный на меня. В магическом зрении он светился ярко, пульсировал в такт сердцу.

— Можно вырубить обоих, — прошептал Игорь.

— Не сейчас, — ответил я. — Пусть думают, что мы не заметили.

Я запомнил их лица. Первый — коренастый, с короткой стрижкой и мясистым носом. Второй — худой, с длинными, жидкими волосами и глубоко посаженными глазами. Ничем не примечательные, таких сотни на улицах любого города.

Мы вернулись в купе. Я достал из пространственного кармана блокнот, набросал портреты, записал приметы.

«Кто это, пап?» — спросила Алиска, проснувшись от моих движений.

«Люди гильдии, скорее всего, — ответил я. — Следят за нами».

Она зарычала — тихо, зло, и её шерсть встала дыбом.

«Не сейчас, — сказал я, погладив её по голове. — Всему своё время».

Утром я вышел в коридор. Дверь в купе, где сидели те двое, была открыта. Внутри никого. Проводник, протиравший пыль с поручней, сказал, что они вышли ночью, на одной из станций.

— Странные какие-то, — добавил он, пожимая плечами. — Оба в чёрном, лиц не видно. Я и не разглядел толком.

Я поблагодарил его и вернулся в купе.

Поезд прибыл в столицу утром. Вокзал встретил нас шумом, суетой, запахами дыма и кофе. Пассажиры торопились к выходам, носильщики таскали чемоданы, проводники проверяли билеты.

Арина вертела головой, пытаясь рассмотреть всё сразу. Лиля держалась рядом, не отходя ни на шаг. Леонид нёс свой огромный чемодан и ругался, что никого не встретил.

К нам подошёл невысокий плотный мужчина в сером плаще. Его лицо было обветренным, с мелкими морщинами вокруг глаз, а взгляд — цепким, профессиональным. В магическом зрении он был пуст. Ни одного плетения, ни одного артефакта.

— Барон Росомахин? — спросил он.

— Да, — ответил я.

— Меня прислал Каракуртов. Машина ждёт, прошу за мной.

Он развернулся и быстро пошёл к выходу, не оборачиваясь.

Мы вышли на привокзальную площадь. Столица встретила нас холодным ветром и серым небом, которое здесь, на лице, казалось ниже, тяжелее, чем на нулевой изнанке. Высокие здания теснились друг к другу, экипажи и автомобили сновали по мостовым, люди спешили по своим делам, не поднимая голов.

Машина Каракуртова оказалась простым, неприметным лимузином, каких в столице были тысячи. Мы загрузили вещи и поехали.

Особняк, который снял для нас Альберт, находился в тихом переулке, недалеко от места проведения турнира. Дом был старым, но ухоженным, с высокими потолками и массивной деревянной мебелью. Внутри пахло воском и чистыми простынями.

Арина сразу же занялась размещением. Она обошла все комнаты, выбрала себе самую большую и начала раскладывать вещи. Лиля помогала ей, Леонид пытался найти место для своего чемодана.