однако, довольно быстро передумал. У него сложилось впечатление, что это был последний гвоздь в гроб их отношений. Конечно, он знал, что в их браке были серьезные проблемы, но до такой степени? Он знал Натали еще до того, как начал работать с Виком. В те времена она была лучшей подругой его бывшей жены.

— Чёрт… Мне очень жаль, старина.

Вздохнув, Вик собрал свои вещи, взял несколько фотографий с места преступления и направился к двери. Вместе они вышли в коридор отдела, плечом к плечу.

— Я хотел поговорить с тобой об этом раньше, но со всем этим… Пойдем выпьем? Признаюсь, мне чертовски нужно расслабиться.

13

Пустой дом — это было ужасно. Настоящая гробница для живых. К счастью, английский кокер был там, чтобы встретить Вика с той первозданной и искренней энергией, свойственной собакам.

МаммаМ… Натали считала, что это дурацкое имя для пса, тем более для кобеля, но Вику это показалось забавным — явная отсылка к искусственному интеллекту, управлявшему кораблём в фильме «Чужой. - Что касается заглавной буквы «М» в конце, то она была добавлена просто ради орфографической красоты таких слов, которые можно читать в обоих направлениях — палиндромов.

Полицейский засунул фабричную лазанью в микроволновую печь и поужинал под приглушённый звук телевизора. В одиночестве его больше всего тяготила тишина. С тех пор как Натали жила у своей сестры с их дочерью на другом конце города, дом перестал быть домом. Комнаты превратились в трупы разлагающейся семейной жизни. Его рука коснулась начатой бутылки вина, замерла, отдвинулась. Он и так уже слишком много выпил этим вечером. Да и вчера тоже, кстати.

Вик встал из-за стола и отошёл от предмета искушения, который на нём красовался. Он взял три фотографии, которые принёс с собой, спустился в обустроенный подвал, взял ключ, висевший в его мастерской, и открыл дверь в самом конце помещения, вызвав металлический скрип. По рефлексу он закрыл её за собой. Комната размером четыре на три метра была обставлена в центре только одним простым деревянным стулом. Его святилище.

Повсюду стены были обклеены сотнями фотографий разных эпох, сгруппированных по категориям. - Важные даты, - Семья, - Друзья, - Коллеги, - Уголовные дела»… Два раза в неделю Вик приходил сюда, чтобы уединиться. Он садился на стул и просматривал снимки один за другим, вызывая тем самым каждое связанное с ними воспоминание и укрепляя его.

Полицейский страдал гипермнезией. Уже более сорока лет его мозг был неспособен забывать. В его голове царила гигантская беспорядочная свалка неразлагаемых и в большинстве своём бесполезных воспоминаний, лишенных какой-либо системы. 11 сентября 2001 года? Когда он вспоминал этот день, отнесённый к категории «Важные даты, - события вырисовывались последовательно, в том же ритме, в каком он переживал их час за часом. Он вспоминал свой завтрак, гнев Натали из-за того, что стиральная машина сломалась, ту синюю машину с пробитым колесом на трассе N87, семьдесят четыре ступеньки, которые он сосчитал, прежде чем войти в свой кабинет. А потом, только после всего этого наступало то, что он наблюдал на фотографии перед собой: обрушение башен Всемирного торгового центра.

Отсюда и его пространство. Это был его тренировочный центр. Из пересчёта ключевых моментов своей жизни и мира. К какому количеству воспоминаний сводилась нормальная жизнь? Когда он задавал этот вопрос своим близким, никто так и не смог ответить. Тысяча? Пять тысяч? Десять тысяч? Люди не имели ни малейшего представления. Они вспоминали одни вещи, а другие — нет, в зависимости от дня. Лицо из детства, например, могло всплыть в памяти всего один раз за всю жизнь, вызванное обстоятельствами, и исчезнуть навсегда в бездне забвения. Память — это постоянно меняющееся болото, настолько загадочное и невозможное для количественной оценки. А у него воспоминаний были миллионы. И, следовательно, ни одного.

Его взгляд, затуманенный алкоголем, скользнул к разделу «Семья. - Застывшие улыбки. Увековеченные каникулы. Запечатлённое рождение его дочери. Там была фотография Корали-младенца в колыбели с датой: 9 декабря 2001 года. В тот день она едва не умерла от парвовирусной инфекции. Ещё один снимок: его свадьба, которая вскоре уступит место разводу. Внезапно в нём вспыхнул гнев, направленный скорее против самого себя, чем против жены. Натали, по крайней мере, хватило мужества уйти.

В соседнем блоке, - Друзья, - были и радости, но также и боль. Боль Вадима, когда он потерял Элизабет, свою жену. Или, вернее, бывшую жену. Они расстались два года назад, только вот его коллега так и не смог смириться с концом их отношений. На глянцевом снимке Элизабет прижималась к Вадиму, подняв ногу в воздух, как аист. Красивая женщина с искрящейся улыбкой, блестящий военный психиатр, любительница скалолазания, особенно фристайла. В октябре прошлого года её раздробленное тело нашли у подножия скалы. Через несколько дней был бы её день рождения. Вадим пойдёт возложить цветы на могилу. Вик не должен был «забыть, - поэтому он записал это на стикере, который будет носить с собой.

Вадим теперь жил один со своим сыном. Взгляд Вика задержался на мальчике со светлыми глазами, смуглой кожей и красивыми кудрявыми волосами, а затем перешёл на уголок «Уголовных дел. - Его пантеон ужаса, где остались только фотографии жертв, виновных в гибели которых он и его команда так и не установили. Эвридика, Андромеда… Открытые и нераскрытые дела. Полицейский не хотел, чтобы эти звезды перестали сиять и они не были поглощены его нейронной черной дырой. Вглядываясь в них снова и снова, он все еще надеялся, что какая-то деталь всплывет из самых глубин его памяти и позволит чудесным образом раскрыть дело.

Он добавил три новых снимка к этому морю изуродованных тел и вернулся, чтобы сесть на свой стул. Кто была Меропа? Почему Смерть ее выбрала? Мотив не был сексуальным, поскольку анапат не обнаружил никаких следов насилия в области половых органов, а также отсутствовали семенные жидкости или лубрикант. В этом преступлении было что-то одновременно зверское и хирургически точное. Это не походило на месть, а скорее на чистое уничтожение. На методичное стирание следов.

Вик представлял себе крайне осторожного убийцу, который не поддался панике. Может быть, Меропа доверительно пошла за ним? Или он внезапно набросился на неё, прежде чем утащить? В любом случае, несмотря на кровавую бойню, которую он устроил, он не оставил никаких биологических следов. Значит, он обязательно носил перчатки, возможно, даже маску или капюшон. Чёрт, этот тип размазал ей лицо