в современном мире не говорят. У них свой особый расизм, против которого и выступают на митингах в День ван Рибека коренные жители страны.

О стране, где развертывается действие романа «Дом мамы Пондо», следует сообщить читателю кое-какие сведения.

На территории ЮАР проживает почти двадцать пять миллионов человек, из которых около восемнадцати миллионов африканцев, два с половиной миллиона метисов, около восьмисот тысяч индийцев и немногим более четырех миллионов переселенцев из европейских стран, главным образом из Англии.

Четырехмиллионное население европейских переселенцев ЮАР узурпировало власть и установило режим тирании над двадцатью с лишним миллионами коренного и цветного населения. ЮАР — это действительно последний и крупнейший оплот колониализма и расизма на нашей планете. Вот почему освободительное движение в ЮАР привлекает к себе внимание всего человечества, особенно же новую Африку с ее пятьюдесятью независимыми государствами, население которых перевалило за четыреста миллионов человек. Юг Африки (собственно ЮАР и незаконно оккупированная ею Намибия) — эти слова прочно вошли в политический обиход и звучат буквально на всех языках современного мира как сигнал бедствия, как тревожный призыв к спасению.

Расизм в ЮАР складывался на протяжении длительного периода — свыше трехсот лет! Выходцы из европейских стран не просто заселяли африканские просторы, а утверждали себя господами положения, истребляя коренное население или оттесняя его в малоприспособленные для нормальной жизни районы пустыни Калахари. Они пришли править и повелевать. Этому наглому, бесцеремонному вторжению способствовало и то, что бушмены, зулусы, басуто, коса, готтентоты и другие народы находились на низкой ступени развития, были разобщены, а зачастую и враждовали между собой.

В таких условиях «белый» человек неизбежно становился и власть имущим, и состоятельным. Богатейшие природные ресурсы юга континента, их открытие и разработки (особенно золота и алмазов) привлекали промышленных магнатов и заправил финансового мира всех без исключения капиталистических стран. Бурное развитие индустрии сыграло на руку европейским поселенцам и еще более осложнило и без того тяжелое положение местного населения.

Выражение «социальное неравенство» не подходит для характеристики положения белых и африканцев; оно не передает глубины пропасти, разделяющей эти две основные группы населения в ЮАР. Скорее можно говорить о жизни на двух различных экономических и социальных полюсах. Из восемнадцати миллионов африканцев десять миллионов не имеют работы. Африканцы, занятые на рудниках, на фабриках, заводах, на многочисленных сельскохозяйственных фермах, принадлежащих, конечно же, европейцам, совершенно оторваны от своих семей: они сосредоточены в бантустанах — специальных резервациях со специальным режимом.

В ЮАР все жители размещены по «расовым полочкам» — все учтены, переписаны: «люди европейского происхождения», африканцы, выходцы из Азии и «цветные», то есть метисы. И это разделение людей закреплено конституционно! Действуют десятки драконовых законов, регулирующих поведение в обществе каждой названной категории. Существуют закон о саботаже, закон о праве на выселение африканцев из предместий городов, о порядках в туземных куриях и бантустанах, где влачит жалкое существование африканская беднота. Особый надзор учинен за браками: в ЮАР европеец не может жениться на африканке.

Закон о цветном барьере, о землях туземцев (это официальная терминология!), закон о расселении по группам, закон о властях банту, закон о подавлении (!) коммунизма и т. д.

Вне закона объявлены восемнадцать общественных организаций ЮАР, в том числе Союз журналистов-африканцев, Организация студентов, Христианский институт, Федерация женщин, Ассоциация по развитию просвещения и культуры и др.

Жестокость обнаженная, вызывающая, оскорбляющая человеческое достоинство! Притеснение идет по всей линии — от политических прав до личной, семейной жизни. Гнет духовный подкреплен гнетом экономическим. Расовая политика бьет по индийцам, гоанцам, пакистанцам и евреям. Южноафриканское общество является одним из самых нездоровых и уродливых, когда-либо существовавших на земле. Его справедливо сравнивают с фашистским: ведь многие и бывшие, и нынешние деятели Претории совершали паломничество к идеологам расистской, националистической и шовинистической Германии.

Теперь нет и дня, прожитого спокойно: сообщения с Юга Африки действительно напоминают сводки боевых действий. Фигурирует число убитых, раненых, арестованных, взятых в плен, отданных под суд. Демонстрации африканцев, расстрелы… Кулак карателей сжимается. Но одновременно возрастает и активность коренного населения самой южной части Африканского континента. Об этом убедительно свидетельствуют потрясения в Соуэто, африканском пригороде Йоханнесбурга, многих других городах страны.

Соуэто (подобно Софиатауну в романе Астера Беркхофа) стало символом страдающих африканцев: борьба там не затухает, она перебрасывается в другие районы страны, городские и сельские, вовлекая интеллигенцию, рабочих и мелких фермеров в общенациональное движение. Соуэто вписало яркую страницу в историю освободительного движения в ЮАР, направленного против расизма.

Апартеид. В переводе с африкаанс — раздельное проживание и развитие. Пройти мимо этого чудовищного явления, рассказывая о жизни современной Южно-Африканской Республики, невозможно. Поэтому неудивительно, что в центре романа Астера Беркхофа оказалась пресловутая проблема раздельного существования. Кажется, что автор не гонится за широтой охвата событий: его внимание поглощено, по существу, одной семьей, а выходы за ее пределы совершаются только потому, что члены этой милой и многочисленной семьи порой отправляются в вынужденные путешествия. Например, в тюрьму, в резервацию Пондоленд, куда были насильно выселены жители Софиатауна, одного из пригородов Йоханнесбурга, или даже в пустыню Калахари — место изгнания пастора Давида, единственного члена этой семьи, оставшегося в живых.

Роман довольно плотно заселен персонажами. В нем фигурируют реальные исторические личности: президент Африканского национального конгресса Альберт Лутули, видные деятели этой широкой общественной организации африканского населения ЮАР — Нельсон Мандела, Оливер Тамбо и Уолтер Сисулу. Перед читателем буквально вереницей пройдут полицейские молодчики из Особого отдела, провокаторы, сыщики, журналисты, деревенские старосты, охранники, судьи, служители культа, коренные африканцы и европейцы, попавшие в ЮАР на какое-то время и проживающие здесь постоянно. Но в центре романа, несомненно, семья Джона Тугелы и его супруги — мамы Пондо. Все авторское внимание сосредоточено на ней. А в самой семье наиболее колоритной фигурой является Сара, которую все величают мама Пондо, ибо она вышла из племени под таким названием. Один из ее предков был даже верховным вождем этого племени. И хотя мама Пондо живет с семьей в пригороде Йоханнесбурга, она не теряет связи с родными и время от времени наведывается в гости к своему родственнику — верховному вождю Абелю Тсомо.

В самом начале романа читатель знакомится с семьей Джона Тугелы, вполне благополучной семьей преуспевающего ремесленника-гончара. В собственном уютном доме обосновались Джон и Сара Тугела с детьми. Во дворе — готовые изделия. Тут же расположены мастерские со станками. Нищеты не замечаешь. Наоборот, есть все основания полагать, что Джон Тугела с такими работящими детьми пробьется в так называемое среднее африканское сословие. Во многом эта семья — типичная для Африки вообще. У гончара Джона и домохозяйки Сары семеро детей, и все уже взрослые. У дочери