снаряжения, даже несмотря на медленно заполнявший все вокруг дым. Мне удалось кое-как перевязать раны, наскоро.

Я вышел через ворота. Никто меня не остановил, потому что останавливать было просто некому.

Озеро блестело впереди, тёмное и плоское, от него всё так же воняло. Между воротами и лесом лежала всё та же чёрная корка, жёлтая пыль и редкая растительность. Сапоги хрустели с каждым шагом, но мне было не до того. Каждое движение отзывалось болью и требовало отдельного усилия. Треснувший клинок помогал двигаться.

Я вспомнил слова купца Бурова о небольшом закутке, где караваны частенько останавливались на привал. Он должен был быть восточнее озера, между лесом и болотом, на старой вырубке. Вот только пешком, раненому, без ауры, такое путешествие было едва ли под силу.

С каждым новым шагом я крепче и крепче стискивал зубы, боль становилась всё сильнее, но я шёл. Местность менялась по мере удаления от лаборатории Ковена, превратившейся в руины. Воздух становился чище и больше не отдавал горечью, чернота сменилась обычной почвой, растительность потихоньку возвращалась. Появился кустарник, а после редкие сосны.

Каждый вдох и выдох был хрипом.

Не знаю, сколько я шёл, но вскоре услышал журчание ручья. Я рухнул рядом, прямо на землю, и опустил голову в ледяную воду. Я пил долго и жадно, холод растекался по горлу и груди. Я вынырнул, мотнул головой, отчего перед глазами побежали мурашки, и сел на берегу, облокотившись на старый пень.

На дне ядра, где-то в запасах, появилось несколько маленьких искорок чёрной ауры. Я использовал их и потянулся к Метке.

Поисковая техника работала, а значит, Ярослава была живой. Судя по следу, она была где-то на северо-западе, далеко, на самом краю моего восприятия.

Значит, хотя бы часть отряда пережила перенос. Я кое-как отмылся от крови, грязи и пыли дрожащими при напряжении руками. Затем рывком поднялся на ноги и зашагал в сторону купеческой стоянки.

Я шёл днём и ночью, останавливаясь только когда боль становилась совсем нестерпимой. Звёзды помогали отслеживать направление к месту, которое описал Буров. Лес густел по мере удаления от озера, сосновые ветви смыкались над головой, а земля становилась мягче под ногами.

Подвеска потихоньку остывала и вскоре стала совсем холодной.

Я увидел купеческую стоянку через несколько дней. Тёмные тени на краю вырубки, там, куда указал Буров. Здесь было все необходимое для привала. Деревянная избушка с покатой крышей, каменный колодец с ржавой ручкой и кострище с золой от недавнего огня. А ещё встроенный в основание укрытия схрон. Замок на схроне был простым, а у меня в руках был клинок.

К тому моменту, как я нашёл купеческую стоянку, в горле уже пересохло. Я напился воды, промыл раны на щиколотке тем, что было под рукой, и перевязал их тканью из схрона как следует. Опухоль расползалась вверх по голени, а сам сустав почти не держал нагрузку.

Я сел, прислонившись спиной к стене избушки, и прикрыл глаза. Сил забираться внутрь не было. Тело горело огнём, пот пропитал одежду и доспех, волосы слиплись, но мои руки всё ещё крепко сжимали клинки.

Но вскоре сон забрал меня в свои объятия.

* * *

Иван открыл глаза, лёжа лицом вниз в сосновых иголках. Первым, что он увидел, оказался сапог Соловьёва в двух ладонях от своего лица. Иван пролежал несколько мгновений неподвижно, оценивая обстановку вокруг. Земля под ним была холодной и влажной, сверху, сквозь сосновую хвою, пробивался слабый зеленоватый свет. Левое плечо яростно вопило болью, что, в общем-то, никак не отличалось от последней недели, а правая рука всё ещё крепко сжимала рукоять топора. Значит, его бессознательное тело обладало такими же инстинктами, как и в сознании.

Иван выдохнул и поднял глаза. Соловьёв уже сидел, прислонившись спиной к стволу сосны, колчан и лук лежали на коленях. Соловьёв поднял вверх два пальца, обозначая, сколько стрел у него осталось, хотя даже отсюда было видно, что одна из стрел была с треснувшим древком.

Иван рывком поднялся и сел, его плечо тут же пронзило болью, но он это проигнорировал с привычной дисциплиной. Лес вокруг казался ему незнакомым. Густой сосняк, ни троп, ни ориентиров, только склон медленно уходил вниз.

— Где мы? — немного хрипловато спросил Иван.

— Восточный склон, — спокойно ответил Соловьёв. — Судя по солнцу и растительности, до объекта Ковена вёрст сорок, не меньше. Приблизительно.

Иван посмотрел на деревья, на склон, а затем на небо и прищурился. Он указал топором в сторону запада.

— Запад там?

— Там, — подтвердил Соловьёв.

А затем лучник протянул Ивану флягу с водой. Иван сделал несколько больших глотков и вернул флягу лучнику. Они немного помолчали. Лес вокруг жил своей обычной жизнью. Вокруг пели птицы, ветер шевелил хвою, а где-то вдалеке журчала вода. Нормальные лесные звуки, никаких магов Ковена, монстров или пожара.

— Тим всё ещё был в зале, — коротко произнёс Иван и взъерошил свои светлые волосы, — когда круг переноса сработал.

Соловьёв кивнул.

— Видел.

Ни один из них не сказал ничего больше.

Ядро объекта разрушилось, когда сработал Перенос. Потолок уже валился вниз, и командир находился внутри зала с раненой химерой и без магической защиты. Это были факты. Вот только никто из них сейчас не мог ничего поделать в сорока верстах от объекта Ковена.

Иван опёрся на топор и поднялся на ноги, тупая боль разлилась по всему телу, но это было терпимо. Более того, если не двигать левой рукой, то боль немного утихала. Главное, что правой рукой махать он мог, идти тоже. Этого было достаточно.

— Двигаем, — коротко скомандовал он.

Соловьёв вздохнул, поднялся на ноги и тут же наметил маршрут на запад.

Местность была благосклонной: сосновый лес, пологий спуск, мягкая почва, никаких серьёзных препятствий. Соловьёв держал медленный темп, учитывая ранение Ивана.

— Без отдыха нормально не заживёт, — коротко бросил Соловьёв через плечо. — Настоящего отдыха, не полевого.

— Отдохну, — хмыкнул Иван, — когда вернёмся.

Соловьёв спорить не стал. Спорить с Иваном было себе дороже и всегда приводило к одному и тому же результату. Поэтому лучник только поправил колчан и немного ускорился.

Они остановились на привал только чтобы отмыть руки и лица от крови и грязи, а затем продолжили путь на запад. Ближе к вечеру им удалось подняться на гребень с хорошим обзором на юго-восток, и даже отсюда, на фоне красно-оранжевого заката, они увидели чёрный столб дыма. Он поднимался на линии леса, как раз со стороны объекта Ковена. Похоже, что огонь всё ещё горел, даже спустя долгие часы после разрушения ядра.

— Хорошо