почти отсутствовал. Я перебрал несколько клинков, и ни один не пришелся мне по вкусу. Но, в итоге, я выбрал простой меч средней длины с хорошо подогнанной рукоятью. Без украшений. Не выдающееся оружие, но зато честное.

Я сделал несколько пробных движений. Баланс чуть отличался от привычного, но мои руки адаптировались быстро. И этого клинка мне до Ярмута будет достаточно.

Я заплатил за новый меч, забрал старый клинок и вышел.

Вечер наступил раньше, чем обычно, облака затянули небо ещё до заката, и Кузовка погрузилась в серые сумерки. Рынок закрылся, торговцы убирали прилавки, а кузнец погасил горн. Откуда-то с окраины доносился лай собак, а из таверн приглушённый гул голосов. Обычный вечер в обычном поселении, которое жило своей жизнью вне зависимости от того, что происходило в горах и за горами.

Я остановился у западных ворот Кузовки и смотрел на горы.

Урал лежал впереди тёмной линией на фоне серого неба. Тот же хребет, те же перевалы, через которые мы шли с Буровым, только идти нам теперь в другую сторону. Тогда мы двигались на восток, к объекту Ковена, с полным отрядом и задачей. Теперь мы шли обратно, побитые, недоукомплектованные и с информацией, которую нужно было доставить в Орден.

Чёрная аура текла по каналам тонким устойчивым потоком, не больше трети от максимума, но и этого хватало, чтобы ощущать мир вокруг чётче, чем обычными чувствами. Каналы были шире после третьего фрагмента, это ощущалось даже при неполных резервах. Техники, которые месяц назад стоили мне серьёзных усилий, теперь казались привычными, почти естественными. Чёрный панцирь, Чёрный импульс, Метка — все три стали доступными после поглощения, как будто фрагмент не просто расширил каналы, а напомнил им, что они умеют.

Сейчас полного резерва мне должно было хватить, чтобы выстоять против кого угодно, кроме старших командиров уровня Борислава или Булатова. Но силы ратника, как и положено, всегда проверяются в бою. И недооценивать врагов я не собирался. К тому же, у Ковена были изменённые и маги.

За горами ждал Ярмут, Луна в подвале бани, с золотой аурой, которую она училась контролировать, и Император, чьё предложение всё ещё висело в воздухе без ответа. Три из четырёх фрагментов поглощены. Из четырёх, если верить письму. Но даже с этой силой уже можно было попробовать восстановить алтарь.

Пусть слабый, пусть не на полную силу, но достаточный, чтобы род Темниковых формально вернулся к существованию. Для этого нужно подходящее место, нужны силы, и нужно принять решение, которое изменит всё. Восстановление алтаря будет стоить мне большой части набранного ранга. Отката назад избежать было нельзя.

Пока алтаря нет, род Темниковых мёртв. Когда алтарь есть, пусть слабый, род существует. А существующий род имел права, которых нет у мёртвого. Это вопрос не силы, а статуса.

Но смотрел на горы я не просто так. Я потянулся аурой в темную ночь и почувствовал Метку недалеко от Кузовки, немного западнее. Там, где-то в лесу остановились браконьеры. И я их отслеживал. Не зря же я пожал их старшему руку.

Я отвернулся от ворот и пошёл обратно к постоялому двору. Хромота стала привычной, щиколотка кое-как справлялась, рёбра ныли, но уже не острой болью. Тело заживало. Каналы наполнялись.

Метка на старшем браконьере чувствовалась отчётливо. И утром их ждал очень неприятный сюрприз.

Глава 4

Я оставил записку для хозяина таверны за час до рассвета. Коротко, без подписи: четверо вооружённых мужчин без документов стоят лагерем западнее Кузовки, в подлеске у старой вырубки. Охотятся нелегально, лошади и оружие при них. Записку положил на стойку, придавил кружкой и вышел через заднюю дверь.

К тому времени, как хозяин проснётся, прочитает и решит, стоит ли идти в ратушу, мы будем уже за пределами поселения. А когда ополчение Кузовки соберёт патруль и выйдет к вырубке, Прохор и его люди окажутся перед сложным выбором куда бежать.

Браконьеры выживали не храбростью, а чутьём, и четверо мужиков, промышлявших без бумаг на чужой территории, умели читать обстановку лучше, чем иные разведчики. Они точно снимут лагерь и побегут. А бежать им будет некуда, кроме как на запад, в горы, по тем самым тропам, которые они знали лучше всего.

Мне оставалось только следовать за ними.

Отряд выехал из Кузовки через южные ворота ещё до того, как стража сменилась. Сонный ополченец даже не стал проверять документы, просто махнул нам рукой и зевнул. Мы обогнули поселение по дуге и вышли на западную дорогу. За последними домами почти сразу начался сосновый лес.

Метка на Прохоре пульсировала ровно и отчётливо, северо-западнее, и оставалась неподвижной. Значит, браконьеры ещё спали. Я прикинул расстояние, время и скорость, с которой обычно реагирует ополчение маленького города, и решил, что у нас есть два-три часа до того, как Прохор начнёт двигаться.

Мы использовали это время, чтобы уйти подальше от Кузовки и занять позицию на лесной дороге, ведущей к предгорьям. Соловьёв нашёл хорошую точку на возвышенности, откуда просматривался участок тропы, и мы сели ждать.

— Командир, как долго ждать будем? — поинтересовался Иван, устраиваясь на поваленном стволе.

— Пока не побегут, — ответил я.

Иван с сомнением посмотрел на горы на горизонте.

— А… — кашлянул он. — Кто побежит-то?

— Увидишь, — заверил его я.

Иван только хмыкнул и принялся точить свой новый нож о камень. Ярослава села рядом, положив меч на колени, и смотрела на лес с привычной внимательностью. Зарецкий опустился на землю, прислонился к дереву и закрыл глаза, экономя силы для предстоящего перехода. Соловьёв расположился выше нас на склоне и молча наблюдал за тропой.

Через два часа Метка дёрнулась. Резко, рывком, в западном направлении. Значит, Прохор побежал.

Я резко поднялся.

— Двигаемся, — скомандовал я.

Мы двинулись по следу, который в спешке оставляли Прохор и его люди, даже не подозревая, что кто-то кроме местных ополченцев гонится за ними. В какой-то момент мы свернули с дороги на охотничью тропу, узкую и неприметную. Она петляла по склонам, обходя холмы и открытые участки, и шла в густом подлеске, где ни один патруль с возвышенности не заметил бы движения.

Именно такой маршрут мне и был нужен. Я двигался первым. Соловьёв ехал вторым, следя за местностью вокруг и подтверждая то, что я чувствовал через Метку. Сломанные ветки на уровне плеча, старые и свежие следы копыт, примятая трава. Кто-то пользовался этой тропой совсем недавно, и этот кто-то знал местность лучше, чем любая карта.

— Хорошая тропа, — выдал оценку Соловьёв после нескольких часов ходьбы. — Охотничья.