которая иногда вела себя не совсем так, как тёмно-серая должна. Техники, которые не вписывались в стандартный набор Волка.

— Ковен, — наконец сказала она. — Их твари и хранилище. Это связано с тобой?

— Ковен использует остатки чёрной ауры как основу для модификации животных и не только, — объяснил я. — Кошмары три года назад были созданы почти так же. Существа в лаборатории это следующее поколение той же технологии. Откуда именно Ковен получил чёрную ауру для своих исследований, я пока точно не знаю. Но род Темниковых был уничтожен, а его аурное наследие исчезло не просто так.

Я говорил холодно, без эмоций, как будто перечислял разведывательную сводку.

Ярослава долго молчала. Пламя лампы подрагивало, за окном совсем стемнело, а из кухни доносилось звяканье посуды. Хозяин убирал после ужина.

— Орден знает? — наконец спросила Ярослава.

Я покачал головой.

Ярослава кивнула. Не одобрительно и не осуждающе, просто принимая к сведению расклад. Потом посмотрела мне в глаза и заговорила тем голосом, который я от неё слышал нечасто. Тихим, ровным, без обычной резкости, но и без мягкости.

— Ты должен был сказать мне до лаборатории.

— Знаю, — отозвался я.

— Я бы дралась точно так же, — продолжила она. — Ничего бы не изменилось. Но я бы не была застигнута врасплох, когда мой командир вдруг оказался… кем-то другим.

— Доверить кому-то имя Темниковых, это значит поставить на кон больше, чем свою собственную жизнь, — возразил я. — Не лучшее время для этого.

— Хороших времён у нас не бывает, — Ярослава слабо улыбнулась. — Ты это знаешь лучше других.

Я не стал спорить. Она была права.

Ярослава коснулась левого плеча. Метка медленно истлела, техника держалась ограниченное время, особенно на моих запасах ауры.

— Эта техника, — сказала она, понизив голос. — Метка. Она может работать постоянно?

— Да, — ответил я, не вдаваясь в подробности. — Каждый день, если нужно.

— Поставь, — коротко попросила она.

Я встал, подошёл к Ярославе и положил ладонь на её левое плечо. Чёрная аура, замаскированная привычным тёмно-серым, перетекла в ткань её сюртука. Метка легла почти невесомо. Тёплая, устойчивая и почти не заметная для любого, кроме меня.

Ярослава чуть повернула голову, почувствовав отклик. Кивнула один раз, поднялась и заглянула мне в глаза. Смотрела она долго, и в её взгляде за весь разговор так и не появилось ни страха ни враждебности.

— Иди отдыхать, — произнес я, указывая на лестницу за её спиной.

— Но…

Рыжая попыталась возразить, но я покачал головой. Она только вздохнула, развернулась и направилась к лестнице сквозь растаявший Полог. Она поднялась наверх, пока я смотрел ей вслед.

Между нами ничего не сломалось. Что-то сдвинулось, как сдвигается фундамент, когда под ним меняется грунт, но само здание стоит. Ярослава узнала кто я. И ничего не поменялось.

Я вернулся к столу, допил потеплевший квас и сам, прихрамывая, пошёл спать.

Утром я разбудил Зарецкого.

Он спал на кровати в своей комнате полностью одетым, только сапоги стояли у двери. Когда я постучал и вошёл, он уже открывал глаза. Видимо, спал неглубоко, как и положено человеку, чьи резервы маны находились на дне.

— Просыпайся, — громко произнес я. — Поговорим.

Я со скрежетом придвинул стул к его кровати. Зарецкий кое-как подтянулся на кровати и опёрся на деревянную стену за спиной. Его лицо сегодня казалось чуть менее бледным, чем вчера, а в глазах появилась ясность. Еда, сон и тепло делали своё дело, хотя до полного восстановления ему было далеко.

— Магия переноса очень нестабильна, — забубнил Зарецкий. — Не всегда получается…

Я поднял ладонь перед собой, и Зарецкий осекся на полуслове.

— Я не про Круг переноса, — покачал головой я.

Зарецкий непонимающе уставился на меня.

— Расскажи мне всё, что можешь, про основной объект, — приказал я, вспоминая строчки, мельком прочитанные в документах из лаборатории. — Что это, где находится, и чем грозит нам.

Зарецкий потёр лоб и постарался собраться с мыслями.

— Локация основного объекта была доступна только старшим исследователям, — сказал он, подбирая слова. — Я к ним никогда не относился. Но по внутренним коммуникациям, которые я видел за время работы, основной объект находится значительно восточнее. Возможно, в глубине восточных территорий.

Он замолчал на мгновение, глаза чуть расфокусировались, как это бывало, когда его Обет упирался в границу того, что можно было сказать.

— Уничтоженный нами объект был производственным узлом, притом небольшим, — продолжил объяснять Зарецкий. — Исследования ведутся на основном объекте, производство и хранение на вторичных. Пометка в расписании, которую ты нашёл, указывает на соотношение… примерно… — он напрягся, из носа показалась тонкая струйка крови, — … один к восьми. Может, больше.

Подсчеты были простыми. И очень неутешительными для Ордена и Империи. Если Ковен сможет выставить такую силу на поле боя, то ответа у Империи может не найтись.

— Хорошо, — отозвался я.

— И это, — добавил Зарецкий и вытер нос рукавом, — как минимум.

— Хранилище с контейнерами, — я перешёл к следующему пункту. — Существа внутри были готовы к развёртыванию?

— Да, — коротко ответил Зарецкий. — Это готовый продукт, а не исследовательский образец. Завершённая модификация, стабильная, в состоянии подчиняться хозяину. Добавить активирующий импульс, и они выходят из контейнеров функциональными бойцами.

— Сколько таких хранилищ, — спросил я, — может быть на основном объекте?

Зарецкий закрыл глаза и с силой выдохнул. Обет давил, это было видно по вздувшимся венам на его висках.

Он выдохнул, но слова так и не вырвались наружу.

— Не могу… — жалобно произнес он.

Но ответ мне и так был достаточно понятен. Если прикинуть, что в уничтоженном хранилище было больше пятидесяти контейнеров, то на основном объекте счёт шёл на сотни, а то и больше. А это армия изменённых существ, готовая к развёртыванию по команде.

— процесс изменения работает на мане? — задал я следующий вопрос.

Зарецкий вытер кровь, которая снова потекла из носа, и заговорил осторожнее, стараясь не привести в действие Обет.

— Ковен уже давно работал над подобными изменениями. Мана не единственная природа… — он замялся, лицо побелело от напряжения, — изменения. Ещё это… связано с… определённым… типом аурного материала.

Он не сказал «чёрная аура». Обет не позволил. Но мы оба знали, что он имел в виду.

— Документы, которые мы вынесли, — сменил тему я. — Что в них?

Зарецкий немного расслабился. Здесь Обет давил меньше, потому что речь шла о конкретных бумагах, а не о внутренних секретах Ковена.

— Производственные журналы, — перечислил он. — Отчёты об эффективности модификации, ежемесячные сводки, документация по поставкам. Часть зашифрована, часть на внутреннем жаргоне Ковена, который я могу постараться расшифровать. Для полного анализа мне потребуется время и… спокойное место для работы.

— По возвращении в Ярмут, — подвёл итог я, — всё это станет