— Стой! — бросил он ей вслед, когда ее пальцы уже легли на косяк двери. Его собственный голос прозвучал неуверенно. — Тебе… тебе точно не нужна моя помощь там?

На одно мгновение ее широкие плечи сильно напряглись, а затем она шагнула наружу под проливной дождь, плотно притворив за собой дверь.

Ян остался в избе в полном одиночестве под частый стук капель о земляной пол. Этот звук мешал сосредоточиться. Не выдержав сидения на месте, он толкнул дверь, вышел наружу и быстрыми шагами направился к самой кромке Леса. Голубые огоньки уже вовсю висели в воздухе между деревьями, словно им не было никакого дела до проливного ливня, но их внутреннее свечение казалось тусклым и серым.

— Эй! — крикнул он, подходя к первым кустам ветлы вплотную. — Дерево мне сухое надобно, избу ведьмину справить, пока потолок не рухнул! Герда говорит — платить надо. Чего вам надо за это?

Духи мгновенно заметались между ветвей, их свечение запульсировало чаще.

— …опять пришёл…

— …снова кричит…

— …ничего нам не нужно…

— …уходи…

— …да-да, уходи…

— Да быть не может, чтобы вам совсем ничего не надо было! — Ян с силой упер руки в бока, пытаясь выглядеть увереннее, чем чувствовал себя на самом деле. — Я хочу помочь ведьме дом починить, помогите и вы мне, укажите, где дерево взять!

— …ты ломал ветки…

— … убил рыбу… — пронеслось слева.

— … кричал на Герду… — и тут же пришло справа.

— …у тебя нет ничего, что нам нужно… — эхом произнес лес.

— Да что-то же вам точно нужно! — Ян крикнул во весь голос, оборачиваясь на месте, пока голубые духи кружили вокруг его головы плотным кольцом.

— … Лес помнит всё…

— …ты брал, ты ломал…

— …ты только берешь…

— …должен отдать то, что отнял…

— …то, что отнял, но чего у тебя нет…

Ян попытался собрать мысли в кучу — мертвую рыбу уже не вернуть назад в реку, а разбитую на алтаре кучу глины и подавно не склеить пальцами.

— …принес боль… — прошептал один из огоньков, самый крупный, с белой точкой в центре. — … верни покой…

Остальные духи после этих слов злобно зашипели на него, взмывая вверх к кронам деревьев.

Покой. Ян молча повернулся и посмотрел в сторону одинокой ведьминой избы, на ее дырявую, просевшую крышу. Чтобы ее починить, нужно было сухое дерево. Чтобы получить это дерево у духов, нужен был честный обмен. Его взгляд зацепился за бескрайнюю поляну перед самым крыльцом.

— Что это за цветы растут у дома ведьмы? — вдруг спросил он.

— …ты…

— …или не ты…

— …не скажем…

— …да-да… не скажем тебе…

Разговоры с ними больше не имели никакого смысла. Ян, коротко цокнув языком, пошел обратно к поляне. Дождь лил сплошной стеной, но светящиеся бутоны под каплями никак не гасли, продолжая ровно гореть синевой. Вчера он ради любопытства сорвал один такой стебель, с силой оторвал корень от сырой земли, и цветок в ту же секунду потух в его пальцах, став обычной серой травой.

"Верни покой".

Он подумал — духам Леса не нужно было его подношение в виде туш или кореньев. Подношение нужно было самой Герде — за то, что он в ярости разрушил ее глиняную фигуру на каменном поле. Он лишил ее привычного покоя, значит, должен был дать что-то взамен своими руками.

Ян шагнул в мокрую траву, опустился коленями прямо в грязную жижу, не обращая внимания на то, как влага мгновенно пропитала ткань его штанов, и крепко взялся пальцами за первый стебель. Стоило с хрустом вырвать корень из земли, как голубой свет внутри лепестков тут же исчез. Ян принялся быстро вырывать один цветок за другим, пока не набрал большую охапку потухших и безжизненных растений. Поднявшись, он понес этот мокрый ворох внутрь хижины.

В избе ничего не поменялось, только очаг стал гореть чуть слабее. Ян сел в свой угол на жесткие шкуры и аккуратно положил мертвые цветы на земляной пол перед собой. Нужна была прочная основа. Он протянул руку к полке у печи, взял несколько тонких ивовых прутьев, оставленных там ведьмой для растопки, и его пальцы сами вспомнили точные движения.

В голове всплыла яркая картина из прошлого: он сидит на деревянной завалинке у своего родного дома в Яридине, сильно хмурится от неумения и пытается сплести два упрямых стебля желтого одуванчика. Цветочные ножки постоянно ломаются в его пальцах, пачкая кожу горьким соком. Рядом на скамье сидит мать, ее руки ловко, быстро перебирают сухие травы для вечернего отвара.

— Не так ты делаешь, Янчик, — зазвучал в его памяти ее тихий голос, тогда еще не знавший той хрипоты, что появились гораздо позже от затянувшейся болезни. — Ты тянешь стебель слишком сильно, ломаешь его, губишь растение. Цветок — он ведь живой, он мягкую ласку любит, даже если ты его в венок вплетаешь. Ты не гни его силой, а тихонько проси, чтобы он сам в твою руку лег, тогда и получится всё у тебя.

Он тогда лишь недовольно фыркнул в ответ, злясь на собственное неуклюжество, но все же послушно смягчил хватку пальцев. Тот самый первый венок он плел для Ладочки. Это воспоминание больше не причиняло ему той режущей боли, какая была в первые дни после ее смерти; оно просто осело где-то глубоко внутри тихой грустью по девочке, его первой детской любви, которую он так и не смог защитить у реки.

Сейчас же его пальцы двигались уверенно, наученные сотнями таких веночков, что он плел когда-то на берегу. Он ловко свернул ивовые прутья в один ровный плотный круг и начал быстро вплетать в него потухшие цветы. Ему не нужно было просить их лечь или быть осторожным — эти растения были полностью мертвы. Вместо этого он плотно втыкал сухие стебли друг в друга, жестко закрепляя концы.

Закончив, Ян повертел получившийся венок в руках перед огнем очага. Лепестки сильно обвисли, голубой цвет полностью пропал, и все это своей мрачной уродливостью скорее напоминало похоронный венец с жальника, нежели подарок от чистого сердца. Но это было единственное, что он мог сейчас отдать ведьме взамен разрушенного живня.

Оставлять венок на грязном